Онлайн книга «Янина и истинные роли»
|
— Папа хотел увезти нас, что-то приметив в обществе, но его посчитали шпионом и подожгли ночью наш дом, – я провела рукой по лицу, указывая на мои старые «ожоги».– Я выжила, благодаря старшему братишке, с которым мы и бежали. Жили у принявшей нас родни, но и сюда пришла война. Теперь одна тут прибилась, в почти мирном городе. — Правильное решение. Маленькие города интереса для командиров не представляют. Без выхода к морю и производственных заводов, с ограниченным человеческим ресурсом, Батайск для них только очередная деревня, – хрипло кивнул он, сочувственно рассматривая уродливую девушку – ребенка двух миров. – Что ты хочешь? Нужны продукты? Я смогу немного достать. — Нет, спасибо. Меня приютила добрая старушка. Я так давно не слышала родную речь… почти и забыла, как красив язык моего отца. Просто хотела поговорить и узнать, как я могу помочь им, – кивнула я на людей за колючкой, – они мне напоминают брата. Он был призван и последнее письмо от него было из Ленинграда. Думаю, его уже нет в живых, но это не важно… Он полыхнул сочувствием и болью, резанувшей по доброму сердцу, и я решилась: — Я хочу выкупить сразу несколько тяжелораненых солдат. Понимаю, что это наглость с моей стороны, но вы же их и так убьете, или они сами умрут. Приближается зима. Не просто календарная, а снежная и беспощадная, с сильными морозами. Вы сможете помочь? Смотреть в его грустные глаза было тяжело. Он и сам прекрасно понимал, как сложно будет пленным в текущих условиях, и скольких они прикопают. — Я буду стараться их выходить, а если не выйдет, то похороню с табличками, хоть будут у них настоящие могилы. Может, родные найдут их после войны, как я бы хотела найти своего братика. — Я не знаю, как помочь. Хотел бы, но это не так просто, – грустно вздохнул немецкий солдат с добрым сердцем. — У вас тяжело раненные лежат отдельно, не в общей же куче с остальными? В голове вертелась мысль, но все никак не формировалась в простой и понятный план действий, который я могла бы ему предложить. Мне не хватало информации! — Да, но только до приказа о ликвидации, – его передернуло, но правда, она такая и есть. – Их расстреливают по приказу командира, если до этого не умрут. — Провести меня к ним и показать их, вы явно не сможете, и на работы вытаскивать их нельзя. Это будет подозрительно. А вы куда деваете трупы? И кто их выносит из помещения, где они содержатся до своего конца? — Иногда выносим и зарываем ночами, – он пожал плечами. – Не сами, конечно. Берем несколько заключенных, они и выносят, мы только контролируем. Если находим достаточно глубокую воронку от упавшей бомбы, то можем и там захоронить. Но и там, в подвале лагеря, есть пара общих могил. — Я видела, что иногда женщины умудряются выкупить пару мужчин. Своих родных, – он криво улыбнулся, прекрасно понимая, что никакие это не родные. – Могу я так выкупить тех, кого вам уже не жалко? Я правда заплачу. Вот. Вытащив платочек, я показала ему украшения. Взглянув одним глазком, он кивнул. — Жди тут. Есть у меня одна мысль… – он попросил стоящего невдалеке солдата присмотреть за своим участком ограды и ушел, а я отошла в сторонку. Время тянулось, и меня уже потряхивало, но я верила солдату. Не врал он, действительно хотел помочь, жалел и меня, и пленных. Думаю, он даже не был профессиональным служивым. Простой гражданин, призванный своей страной. Жалко таких ребят, теряющих душевное тепло в чужих землях. Уже не верящих, что смогут вернуться домой живыми. Они видят смерть, кровь, трупы. Чувствуют ненависть местных, слышат проклятья, пусть и на чужом языке, но пожелание сдохнуть ощущается одинаково. Это видно в глазах проклинающего, в его виде и поднятой голове. Вот только не могут они бросить все и уйти. |