Онлайн книга «В темном-темном лесу»
|
— Ну отчего же. На свете существует много всяких артефактов, в том числе волшебных стекол, линз и зеркал. Только есть ли смысл ноги из-за них бить? Судя по твоему рассказу, старостина дочка к тебе абсолютно равнодушна. Поверь, ни одна магическая вещь не способна превратить безразличие в любовь. Для того, чтобы любовь возникла, вещи вовсе не нужны — ни волшебные, ни простые. Допустим, найдешь ты это чудесное зеркало, подаришь его Марфе. Допустим даже, женишься на ней. И что дальше? Хорошо ли будет жить с женщиной, которой ты постыл, и которая при других обстоятельствах никогда бы замуж за тебя не вышла? Жениться, Никита, нужно по любви. Причем, любить, в идеале, должны оба. Ну или хотя бы друг друга уважать. Сомневаюсь, что Марфа из-за подарка, даже такого дорого, сразу поменяет к тебе свое отношение. Парень смотрел на меня глазами побитой собаки и при этом казался еще моложе, чем был на самом деле. — Вот и маменька так же говорит, — пробормотал он. — Что же мне теперь делать? Я так ее люблю… — Возвращайся домой, — сказала я, — и попробуй заслужить Марфушино расположение как-нибудь иначе. Чтобы она за тебя без всяких зеркал пошла. А если не сумеешь, оглянись вокруг — на свете много других девушек, не хуже дочери вашего старосты. — Нет, — покачал головой Никита. — Я до этого леса неделю пешком добирался. Трем деревенским колдунам дрова колол и воду носил, чтобы они мне дорогу к волшебному зеркалу указали. И что же, просто так все бросить и вернуться домой? Меня там на смех поднимут и прозвище какое-нибудь обидное придумают. Да и самому мне противно дело на полдороги бросать. Лучше уж я зеркало достану, а там пусть Марфуша сама решает, нужен я ей или нет. Вот они — первая любовь и юношеский максимализм. — Ладно, — я встала из-за стола. — Что спорить на ночь глядя. Там у меня банька истоплена, иди-ка ты попарься, да оставайся ночевать. А я подумаю, как твоему делу помочь. Утро вечера мудренее. Едва обрадованный Никита отправился приводить себя в порядок, в открытое окно прыгнул Пофнутий. — Ну и зачем ты ему помощь пообещала? — поинтересовался он. — Других дел, что ли, нету? — Ты его видел? — покачала я головой. — Ему ж лет семнадцать-восемнадцать. Я перед этим героем и личину надевать не стала. А помощь предложила, потому что жалко ребенка-то. — С чего это вдруг у тебя жалостливость проснулась? — Детей люблю. — Ну-ну, — фыркнул Пафнутий. — Ты сам знаешь — постороннему человеку в нашем лесу без помощи нельзя. Или навки съедят, или русалки защекочут. А если вдруг костерок вздумает разжечь, леший голову оторвет. — Хорошо. И что же ты собираешься делать? — Зеркало для него зачарую. Возлюбленная Никиты хочет видеть себя в нем такой, какая она есть? Я ей это организую. Пусть посмотрит на свое настоящее, внутреннее лицо. — Оно может ей не понравиться, — заметил Пафнутий. — На это и расчет, — улыбнулась я. — Если девица душой хороша так же, как и телом, пусть любуется на здоровье. А если спесивая гордячка, будет ей наука. — Она тогда на Никитку обозлится. Решит, что он захотел над нею посмеяться. — Никита ее истинный лик в зеркале тоже увидит. И пусть думает — надо ему такое счастье или нет. Пафнутий покачал головой. — Ночью колдовать будешь? — Как только парень заснет, так чары и наложу. Зеркал-то у нас в доме хватает. |