Онлайн книга «Пара на один вечер»
|
Глава 12. «Метро для призраков» Вонь ударила первой. Густая, спрессованная смесь застарелой мочи, креозота и сырого, векового бетона. Виктория рухнула в коллектор, и ледяная, вязкая жижа сомкнулась над её щиколотками, мгновенно пропитывая остатки чулок. Удар вышиб воздух из легких, но адреналин, пульсирующий в венах, не дал ей закричать. Она сглотнула горький пластик флешки, застрявший во рту, и заставила себя встать. Сверху, из вентиляционной шахты, ударил слепящий луч фонаря. — Она там! Вниз! — голос был искажен респиратором, но Вика узнала тембр Гончарова. Спокойный, отеческий тон исчез. Теперь это был голос хищника, у которого из пасти вырвали добычу. Вика рванула в темноту, оскальзываясь на мокрых стыках труб. Коллектор был узким — плечи задевали за склизкий, поросший черной плесенью кирпич. Позади грохотали тяжелые ботинки, сыпалась бетонная крошка. Расстояние между ними сокращалось с пугающей скоростью. Она была в лабиринте, а они знали его карту. Впереди забрезжил тусклый, мертвенно-зеленый свет. Тоннель метро. Гул уходящего поезда накатил волной, заставляя вибрировать стальные своды. Это был звук спасения и звук смерти одновременно — если она не успеет на платформу, её просто сметет воздушной волной экспресса. Вика выскочила из трубы прямо на технический перрон. Здесь не было мрамора и рекламных щитов — только ржавые кабели, лужи мазута и резкий запах озона. В дальнем конце платформы, у гермодвери, ведущей в служебные помещения, стояла одинокая фигура в форме обходчика. — Билет! — прохрипела Вика, хватая его за рукав. Её голос сорвался, превратившись в каркающий шепот. — Одноразовый! Мужчина, пожилой, с лицом, похожим на печеное яблоко, скользнул по ней взглядом. Вечернее платье в грязи, кровь на шее, босые ноги. Он не задал ни одного вопроса. Просто молча протянул маленький картонный квадратик и нажал скрытую кнопку под пультом. Часть стены со скрежетом отъехала в сторону. — Старый служебный выход, — буркнул обходчик. — Закрыт в девяносто восьмом. Идет прямо к вентиляционной станции у «Киевской». Дальше сама. Вика влетела в узкий технический коридор. Тяжелая плита за её спиной с лязгом встала на место, отрезая свет перрона. Она осталась в абсолютной темноте, прижимая руку к карману, где лежал пневмопистолет Александра. Гул поезда стих, сменившись мерным, утробным гудением старых кабелей. Она бежала по наклонной галерее вверх, пока легкие не начало жечь огнем. Флешка во рту мешала дышать, но выплюнуть её сейчас было равносильно самоубийству — в любой момент могли появиться люди Гончарова. Станция «Киевская» встретила её оглушительным эхом и запахом шаурмы. Это был другой мир. Мир живых. Толпа туристов с чемоданами, уставшие клерки, спящие на лавках бездомные. На фоне этого обыденного хаоса Вика выглядела как восставший из ада призрак. Она метнулась в женский туалет. Зеркало над раковиной отразило чудовище: размазанная по лицу театральная грязь, превратившаяся в серую маску, разорванный рукав, шею пересекает свежий, багровый след от инъекции, а в глазах — абсолютная, выжженная пустота. Вика сорвала с шеи остатки шелкового шарфа, смочила ледяной водой и стерла грязь с лица. Руки тряслись так, что она едва смогла включить воду. Она умылась, глядя на свое отражение. Лицо Виктории Плешаковой исчезало. Под слоем усталости проступали другие черты — жесткая линия подбородка Софии, её высокомерный разлет бровей. |