Онлайн книга «Правила моего сердца»
|
Драко проследил за её взглядом. На секунду его глаза встретились с глазами Гермионы — всего на миг, на одно биение сердца, но Гарри, который стоял у стола, видел, как дрогнула рука Драко, лежащая на спинке стула. Пальцы его сжались, побелели на мгновение и расслабились. — О чём ты? — тихо спросил Драко, но Астория уже повернулась и вышла из кабинета. Через три минуты она вернулась. В руках у неё были две вещи: букет из белых роз, который ей принесли утром в офис, и телефон, на котором была открыта какая-то страница с дизайном свадебных приглашений. Она подошла к Драко и встала так, чтобы её было хорошо видно через стеклянную стену. Она поправила причёску, улыбнулась в стекло — себе, своему отражению, — и подняла на Драко глаза, полные требовательности. — Я хочу, чтобы ты поцеловал меня так, как ты целовал меня в день помолвки, — сказала она громко, достаточно громко, чтобы те, кто сидел ближе к стеклу, могли расслышать. — Покажи всем, какой ты счастливый. Покажи им, что я — твой выбор. Драко замер. Его челюсть слегка напряглась, и на скулах заиграли желваки. Он смотрел на Асторию, и в его глазах мелькнула тень — не гнева, не ненависти, а скорее усталости от неизбежности. Он медленно шагнул к ней, взял её за талию — чуть грубее, чем того требовал этикет, — и поцеловал. Это был не нежный поцелуй. Это был демонстративный, почти агрессивный поцелуй — как удар, как печать на конверте, который нельзя вскрыть, как дверь, которую захлопывают перед лицом. Губы Астории остались неподвижными, но улыбка на её лице сияла как неоновая вывеска на Таймс-сквер. Она смотрела поверх плеча Драко через стеклянную стену прямо на Гермиону. И в этом взгляде читалось торжество — чистое, беспримесное, как дистиллированная вода. Она выиграла этот раунд, и она хотела, чтобы все об этом знали. Гермиона не обернулась. Она сидела спиной к кабинету, и её плечи были прямыми, почти окаменевшими, как статуя. Но Гарри видел, как её пальцы дрожат над клавиатурой — она не печатала, она просто держала их на клавишах, боясь пошевелиться, боясь, что если она сдвинет их хоть на миллиметр, то не сможет сдержать дрожь. Джинни подошла к ней сзади и положила руку ей на плечо. Рука её была тёплой и тяжёлой, как якорь, который должен был удержать Гермиону от того, чтобы она поднялась и убежала. — Он играет, — прошептала Джинни, наклоняясь к самому уху. — Ты же видишь, он играет. Астория заставила его, я видела, как она говорила. Он не хотел этого. Он смотрел на тебя, когда она вошла. Я видела. — Джинни, — сказала Гермиона, не оборачиваясь. Голос её был тихим и сдавленным, как будто слова выдавливали из неё через силу. — Пожалуйста, оставь меня. Я не хочу обсуждать это сейчас. Я не хочу, чтобы кто-то видел меня. Пожалуйста. Но голос её дрогнул на последнем слове, и Джинни, которая знала Гермиону почти десять лет, поняла, что та плачет. Тихо, без всхлипов, без слёз на лице — просто внутри, где-то глубоко, где никто не мог видеть. И это было страшнее, чем если бы она разрыдалась в голос. Опенспейс замер. Никто больше не делал вид, что работает. Сотрудники — и стажёры, и юристы, и дизайнеры, и аналитики — все смотрели на стеклянный кабинет, где Драко и Астория разорвали поцелуй, и Астория звонко рассмеялась, будто только что выиграла главный приз в лотерею. |