Онлайн книга «Развод. Двойная жизнь моего мужа»
|
— Вы… ты… переходите границы! Оскорблять меня в моем же доме! — сжимает руки в кулаки. Багровеет. Губы неестественно кривятся. И тут раздается хлопок входной двери. Мы со свекровью переглядываемся. — Кто там? — Виолетта напрягается. Первая мысль, что вернулся Серж. Ну и пошел плакаться к любовнице. У него, что ключи есть? И охрана его пропустила? Уже выпутался из передряги с полицией? Но нет. Я ошиблась. Слышатся шаги и через несколько секунд, высокая мужская фигура появляется на пороге комнаты. Мужчина лет тридцати пяти навскидку. Шатен в белой рубашке, небрежно расстегнутой на три пуговицы. А ведь на улице холодно! А от него странный жар исходит, сразу это чувствуется. Окидывает присутствующих в комнате заинтересованным взглядом темно-шоколадных глаз, а в них яркие золотые искорки пляшут. — Опа, а что это тут за сборище? — спрашивает бархатно низким голосом, от которого исходят будоражащие вибрации. Первым отмирает Родион. Косится в сторону мужчины, морщит нос. — Мне пора, — говорит поспешно, направляется к шкафу купе около окна и залезает внутрь. — А вы кто? — любопытство клещами вырывает из меня вопрос. Мужчина выгибает бровь, окидывает меня откровенно-оценивающим взглядом. — Адам Матецкий, а вы я полагаю, Ксения Стрельцова, — шелестит около уха бархат его голоса. Глава 33 — Адам Игоревич, полагаю? — быстро складываю в голове факты и выдаю предположение. — Именно так, — странная у него улыбка, загадочная. И по выражению лица не прочитать, что у него в голове, смотрит вроде с хитринкой, без неприязни, но видно, как глаза быстро сканируют обстановку. Не простой мужик. С таким ухо востро надо держать. — А этот чего спрятался? — Мирослава пренебрежительно кивает в сторону шкафа, где нашел убежище малый. — Родичка не любит Адама, — кривит губы каракатица. — И я не в восторге от родства, — задирает подбородок. — Ты чего без предупреждения явился? — Проведать сестренку. Папка наш переживает, ты со странными просьбами его донимаешь, — чувствую как между ними напряжение, аж воздух ненавистью накаляется. Особенно волна негатива от Виолетты исходит. — А объяснить толком не можешь. — Так вы что брат и сестра? — свекровь внимательно разглядывает Адама. — По отцу. К счастью, матери у нас разные. Ви у нас плод загула нашего папки с потомственной представительницей древнейшей профессии, — выдает своим бархатным голосом. Адам так умело жонглирует словами, что вводит в некий транс. — Не смей поливать грязью мою мать! — Ви замахивается на него рукой, но не ударяет, так и застывает в нелепой позе. — Ты не имеешь права! — Так я правду озвучиваю, сестренка. Ни грамма лжи, — прижимает руки к груди. — У вас на роду ваша профессия написана, вот жду, когда и ты по стопам сородичей пойдешь. — Не дождешься! — злобно фыркает. Невольно его рассматриваю, белая рубашка очень выгодно подчеркивает смуглую кожу Адама, очерчивает рельеф мышц. Он не перекачан, но каждая мышца идеально прорисована, все в меру, все идеально. Это еще больше настораживает. Красивая обертка, а за ней что? И энергетика у него мощная, давит, подчиняет и завораживает. — Даже твой братец подтверждает мои слова, — ухмыляется Мирослава. — Пустышка ты Виолетта. — Простите, дорогие дамы, а что я прервал? — задает вопрос и смотрит только на меня. |