Онлайн книга «Развод. Спасибо, ты сделал меня стервой»
|
— Мать, ты сейчас прикалываешься или как? — Платон просто не может поверить, что с уст его матери слетает подобная ахинея. Какое для себя? В ее возрасте? Какие у нее могут быть желания, кроме того, чтобы вкусно накормить детей и внуков? И терпеливо ждать их у окошка. — Я серьезно, — поджимает губы. — Если совсем туго, с голоду помереть не дам. Но больше не проси. И вообще я после завтра на курорт уезжаю, давно хотела побывать там, где тепло, когда у нас холодно. — Мать, за тобой психушка плачет. Какие еще курорты! У твоего сына жизнь рушится! — Платон едва не стонет. — Я же тебе тогда ясно дал понять, деньги на сохранение передаю. Потом заберу. Что тебе не ясно было в моих словах? — А почему она рушится, Платош? Я позвоню Вике и все у нее узнаю. А деньги — это помощь твоя мне. Феденька вот, далеко не имея таких доходов как у тебя, всегда мне что-то старается подкинуть. — Так чего ты прибедняешься! — бьет кулаком по столу. — Вика давала, Федька подкидывал, внуки наверняка тоже не обделяли, так ты жируешь, мать! А мне сейчас реально надо на адвоката. Так что сдавай свою путевку, сиди дома, а мне отдай все бабки! Слышала! — Разговаривать в таком тоне будешь с той тряпкой, на которую жену променял. А со мной не позволю, — в голосе матери откуда-то берутся стальные нотки. — С какой… такой тряпкой? — мать что-то знает? — Это мне Вика расскажет. Иначе бы она так с тобой не поступила. Точно на лево сходил, возможно, и приплодом обзавелся. — Много ты знаешь! — Твоя жена с характером, сложная, но справедливая. — Федька меня вместе с ней кинул! — Платош, завязывай, а. Доедай пирог, и езжай. Если негде переночевать, гостиницу я тебе оплачу. Но тут не надо оставаться, у меня от тебя мигрень разыгралась. Глава 35 Виктория — Цветет и пахнет, все так же успешно наставляет мне рога, — иронично замечает Давид. — Тратит мои бабки, и считает меня ослом, который ничего не видит и не замечает. — Илоночка очень высоко ценит свои умственные способности. — Ага, я заметил. Вик, мне бы с тобой переговорить с глазу на глаз. В ресторан не приглашаю, палиться нам в месте резона нет. Но может пригласишь на чашечку кофе? — Приглашу, Давид. Жду. Едва заканчиваю говорить, как телефон снова оживает. Смотрю на экран и вздыхаю. — Добрый вечер, мам, — принимаю вызов, и сразу же задаюсь вопросом, зачем я это сделала. — Как ты моглааа?! — раздается отчаянный вопль матери. — Если ты позвонила орать и рыдать, то у меня нет на это времени. Давай по делу, — говорю сухо. — Софочка же твоя сестра! Как ты могла лишить ее любимого дела! Она в него душу вкладывала! Работала не покладая рук! А мы с отцом все отдали, чтобы купить ей помещение. А ты взяла и все испоганила из зависти! Еще и отца против меня настроила. Развалила брак родителей! Не стыдно тебе? — Нет. Доказывать что-то — это терять время. Спорить бесполезно. И не имеет смысла. — Ох, и наглая! И это все, потому что сама не смогла своего мужика удержать? Решила злость на родных сорвать? Была бы хорошей женой, Платон бы ни на кого не посмотрел! — Мам, ты не по адресу, сцедить яд не ко мне. — Думаешь, все учла? Радуешься. Но ничего, мы еще тебе покажем! Еще получишь свой урок, как так с близкими поступать! — У тебя все или ты позвонила что-то дельное сказать? — интересуюсь отстраненно. |