Онлайн книга «Королева Виктория. Женщина, правившая Империей»
|
Материнство было сюрпризом для Виктории. Молодая девушка, которая завидовала цыганам с их уютной домашней жизнью, теперь была поражена, оказавшись в центре любящей семьи. Альберт был неизменно нежным, внимательным и добрым. Оглядываясь на это время в последующие годы, королева была настроена восторженно, описывая все от третьего лица:
Именно Альберт в некотором роде взял на себя традиционно женскую роль, пока Виктория восстанавливала свои силы. Он был нежным воспитателем и бдительным родителем. Он был тем, к кому бежала Пусси, тем, кто поднимал ее в воздух и вальсировал с ней по комнате, пытаясь заставить ее хихикать. Виктория ничуть не ревновала; она тоже обожала Альберта, и материнский инстинкт в то время не был прославлен и превознесен над отцовским. Он просто был в большей степени прирожденным родителем. Виктория писала Леопольду: «Наша молодая леди вполне процветает. Думаю, вас бы позабавило увидеть, как Альберт танцует с ней на руках (а я этого не делаю, и она слишком тяжелая для меня, чтобы носить на руках); он великолепная нянька, и она уже, кажется, счастлива быть с ним». Все, что хотела Виктория, – это чтобы ее дети были похожи на своего отца. Дети очаровывали любознательного, интеллектуального Альберта. Когда Пусси было два с половиной года, он написал своей мачехе о своей любви к родительству:
Альберт поручил любимому королевскому художнику, Эдвину Генри Ландсиру, нарисовать свой пастельный портрет в свой двадцать третий день рождения, чтобы подарить Виктории. На нем он осторожно укачивает крошечную принцессу и с обожанием смотрит на нее. Забота Альберта была способом исцелить раны своего детства. Он написал брату: «Семейная жизнь – единственное, что может восполнить утраченное нашей юности». Освобожденная от большей части физической тяжести ухода за детьми благодаря слугам, Виктория уже через месяц выходила на прогулку и планировала поездку в Виндзор. Ее письма дяде Леопольду в начале 1841 года начали переходить от разговоров о детях к внешней политике: «Твоя маленькая внучатая племянница расцветает: она ежедневно обретает здоровье, силу и, я могу добавить, красоту. Я думаю, что она будет очень похожа на своего дорогого отца. Она удивительно растет; я с гордостью представлю ее тебе. Развязка восточного дела является крайне неудачной, не так ли?» Когда Леопольд с радостью ответил, желая, чтобы у нее была большая и счастливая семья, она огрызнулась, сказав ему не питать никаких иллюзий. Она все еще считала себя в первую очередь лидером страны, и именно здесь лежала ее ответственность: |