Онлайн книга «Королева Виктория. Женщина, правившая Империей»
|
В Викторианскую эпоху женщины скорбели громче и дольше, чем мужчины. Вдовцы гораздо охотнее вступали в новый брак и возвращались к работе – обычно уже через несколько недель уединения. Во второй половине девятнадцатого века каждая третья женщина в возрасте от пятидесяти пяти до шестидесяти четырех лет была вдовой, тогда как среди мужчин – вдовцом был лишь один из семи. Для большинства женщин, пишет Патрисия Джалланд в своем увлекательном исследовании «Смерть в викторианской семье», «вдовство становилось окончательным приговором – вынужденным уходом в своеобразное социальное изгнание». Тем не менее у королевы был выбор; ее отшельничество было добровольным и сопровождалось такими привилегиями, о каких другие и мечтать не могли. И некоторые втайне осуждали ее за отсутствие стойкости. Шотландская писательница Маргарет Олифант, например, пережила смерть мужа в 1859 году и троих детей, умерших в младенчестве. Она содержала оставшихся в живых, зарабатывая пером и выпуская десятки книг. Когда Виктория встретила Олифант в 1868 году, через четыре года после того, как писательница потеряла свою последнюю дочь, она одобрительно отметила, что Олифант была простой вдовой. Но Олифант не одобряла королеву. Она писала своему издателю:
Но никто не мог заставить королеву делать то, чего она не хотела. Тот самый внутренний стальной стержень, который позволил юной девушке однажды завоевать корону, теперь заставлял зрелую женщину упорно отстаивать свое громкое, непримиримое горе. ![]() За закрытыми дверями дворца Виктория продолжала работать. Ее год теперь был разделен между Виндзором, Осборном и Балморалом. Она избегала Букингемского дворца, насколько это было возможно – он слишком остро напоминал ей о прошлом. Она продолжала вести энергичную переписку со своими министрами, вмешивалась в присуждение наград и утверждение назначений, настаивала на своем праве тщательно изучать все министерские рекомендации на должности, часто выдвигая возражения или предлагая свои кандидатуры, особенно когда речь шла о епископах и архиепископах. Она сохраняла власть, но эта работа была скрыта от публики. Голоса, призывавшие Викторию показаться народу, не умолкали. Это приводило ее в ярость. Она резко отчитывала каждого, кто осмеливался настаивать, упрекая в непонимании ее уязвимого состояния. В 1863 году секретарь Виктории Чарльз Фиппс сообщил Палмерстону, что три ее врача «совершенно определенно» считают, что появление королевы на публике в одиночку в полном парадном облачении было бы «крайне нежелательным» для ее здоровья. Ее врачи решались изложить это в письменной форме, опасаясь неверных толкований. 1 апреля 1864 года газета The Times официально выразила протест против отсутствия Виктории. В декабре того же года, в третью годовщину смерти Альберта, The Times вновь опубликовала жалобу. Всего за несколько дней до этого Виктория сказала лорду Расселу, что не может открыть парламент, потому что это вызовет у нее «моральные потрясения». Рядом с Альбертом она чувствовала себя в безопасности, но теперь, когда его не стало, «ни один ребенок не может испытывать большего ужаса и робости», чем она при мысли о появлении на публике. Она писала лорду Расселу: |
![Иллюстрация к книге — Королева Виктория. Женщина, правившая Империей [book-illustration-9.webp] Иллюстрация к книге — Королева Виктория. Женщина, правившая Империей [book-illustration-9.webp]](img/book_covers/141/141033/book-illustration-9.webp)