Онлайн книга «Королева Виктория. Женщина, правившая Империей»
|
В небольшом городке, расположенном недалеко от самой южной оконечности Шотландии, поблизости от Бервика-над-Твидом, в каменном особняке хранятся архивы сэра Джеймса Рида, врача Виктории в течение двадцати лет. Доктор Рид был солидным, уважаемым человеком, которому Виктория доверяла и на которого полагалась с 1881 года до конца своей жизни; она умерла у него на руках. Она дала строгие инструкции, чтобы только сэр Джеймс, известный своим тактом и благоразумием, поднимал и переносил ее тело после ее смерти. Он вел безупречные дневники убористым, аккуратным почерком, где записывал повседневные передвижения и медицинские приемы. Однажды, в 1883 году, он описал довольно любопытное зрелище. Открыв дверь в комнату Виктории в Виндзорском замке, он увидел, как она флиртует с Джоном Брауном, когда она «немного прогуливалась»: Браун говорит ей, приподнимая килт: «О, я думал, что это здесь». Она отвечает, смеясь и приподнимая свою юбку: «Нет, это здесь». Из записки неясно, что именно имелось в виду под «этим». Ясно то, что сэр Джеймс нашел этот диалог достаточно интересным и значимым, чтобы записать его в своем маленьком черном дневнике. Это свидетельствовало о необычайной близости. Мы никогда не узнаем точную природу этих отношений, но этот фрагмент, ранее не публиковавшийся, предполагает, что между ними существовала близость, выходящая за рамки обычного не только для королевы и ее слуги, но и для любых друзей противоположного пола. Элизабет Лонгфорд, первая, кто получил полный доступ к дневникам Виктории и автор глубокого биографического исследования, опубликованного в 1964 году, долго настаивала на том, что у Виктории с Брауном могли быть только платонические отношения. Недавно она написала, что если бы Браун был любовником Виктории, «тот или иной из ее многочисленных придворных, конюших, фрейлин, камердинеров, массажистов, чтецов или других слуг в какой-то момент случайно что-то бы увидел». Чего Лонгфорд не знала, так это того, что с сэром Джеймсом так и вышло. Пожалуй, больше всего заставляет задуматься тот инцидент, который стал известен лишь благодаря тому, что дневники врача хранились вне Королевского архива: речь идет о сообщении, что Берти подвергся шантажу из-за пачки писем, которыми обменивались Виктория и Александер Профит, управляющий Балморала, который, как считалось, испытывал к Брауну сильную неприязнь. Всего было около трехсот писем, и сын Профита прекрасно понимал, насколько значительной – и потенциально прибыльной – была его находка в годы после смерти Виктории. По поручению Берти к Профиту-младшему был отправлен сэр Джеймс Рид, чтобы выкупить письма. После шести месяцев переговоров он добился своего в 1905 году. Неизвестно, какая сумма была заплачена и что содержали эти послания. Они были немедленно сожжены. Рид сделал несколько заметок об этих письмах в зеленой тетради, но она была уничтожена после его смерти. Все, что у нас есть, – это краткое описание этих заметок в его дневнике. Эти письма, писал он, были «крайне компрометирующими». Несмотря на все это, исследователи избегали делать вывод, что Виктория была влюблена в Джона Брауна. Подразумевалось, что такой вывод означал бы, что Викторию и Брауна связывала страстная, всепоглощающая и долгая сексуальная связь. Виктория никогда не скрывала своих отношений с Брауном – и, конечно, она вела бы себя менее вызывающе, будь они полноценными любовниками. Но их отношения, несомненно, были кокетливыми, глубокими и очень близкими. Они проводили много часов наедине на пустошах, пили виски – или «сперруты», как выражался Джон Браун – и останавливались в удаленных домах, где их комнаты находились рядом. Трудно представить, что такая страстная и одинокая женщина могла быть полностью невосприимчива к обаянию сурового шотландца. Мы никогда не узнаем, что происходило на самом деле; держал ли он ее за руку, обнимал ли, когда они сидели вдвоем, за много миль от посторонних глаз, в горах близ Балморала. Между любовником и другом существует тысяча оттенков близости. Возможно, Виктория могла разок-другой свернуться рядом с ним калачиком, просто чтобы вспомнить, каково это – ощущать рядом тепло другого человеческого тела; она была более чем на фут ниже Брауна. Для тех, кто воображает, что, возможно, короткие моменты нежности не противоречат морали и поведению монарха, не имеет большого значения, какую именно форму принимала их физическая связь. |