Книга Королева Виктория. Женщина, правившая Империей, страница 208 – Джулия Бейрд

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Королева Виктория. Женщина, правившая Империей»

📃 Cтраница 208

Младшие же по-прежнему были милы и обожаемы. Артур, который все еще сильно напоминал своего отца в двадцать лет, тревожил мать разве что тем, что делал пробор посередине. Беатриса в свои тринадцать лет была самой явно любимой – той, кого Виктория сильнее всего стремилась удержать рядом. Она всеми силами оттягивала ее взросление, не давая ей выходить на улицу поздно вечером, и откладывала ее «дебют» в обществе как могла. «Она – последняя, кто у меня остался, – жалобно написала Виктория, – и я не смогла бы без нее жить». Когда по дворцам вокруг нее уже носились хохочущие внуки, Виктория души в них не чаяла – особенно в красивых, – но одновременно сетовала на их бесконечное количество. Она чувствовала, что чем больше их становилось, тем меньше радости они ей приносили: интерес у нее был разве что к двум-трем. «Когда они появляются по трое в год, – жаловалась она извиняющейся Вики, – это превращается лишь в источник беспокойства для моих собственных детей и перестает быть для меня чем-то особенно интересным».

В десятилетие после смерти Альберта Виктория становилась все более эгоистичной. Ее неконтролируемые горе и депрессия заставляли ее воспринимать все события через призму собственного состояния – даже иностранные дела изначально оценивались в соответствии с воздействием на ее настроение. Тех, кто понимал ее потребности – например, Джона Брауна и Беатрису, – она хвалила. Тех, кто этого не делал – например, Гладстона, – отстраняла. Она обвиняла своих детей в том, что они не понимают ее бремени. Когда ее дочь Луиза обручилась, Виктория не радовалась за нее; она была опечалена мыслью о потере еще одной дочери. Когда Эффи женился в Санкт-Петербурге, она отказалась ехать. «Это просто удручает, – писала она Вики, – когда дети женятся». Это была первая свадьба одного из ее детей, которую она пропустила, и она откровенно призналась Вики: «Теперь мне очень тяжело быть свидетелем свадеб – они кажутся мне печальными и мучительными, особенно свадьба дочери». Она также пропустила конфирмацию своего внука Вилли в Пруссии. Когда мать Вилли, Вики, запротестовала, Виктория ответила: «Я очень устала».

Откровенность королевы распространялась и на видных гостей, посещавших ее дворцы. Например, когда она встретила писателя Томаса Карлейля, она описала его как «странного, эксцентричного старого шотландца, который, растягивая слова, печальным голосом с выраженным шотландским акцентом рассуждает о Шотландии и о полном вырождении всего вокруг». (Сам Карлейль, в свою очередь, восторгался ее «доброжелательной улыбкой» и ее «довольно привлекательной» внешностью. Он сказал сестре: «Невозможно представить себе более вежливую миниатюрную женщину».)

К 1870 году люди смотрели на Викторию с почти паническим страхом. Как заставить ее снова появиться на публике? Все ее дети и министры разделяли одно и то же мрачное мнение: затворничество королевы наносит монархии непоправимый урон. Чем дольше она оставалась вне поля зрения, тем больше таяла привязанность ее подданных к ней. Понсонби впал в унынием: «Если она не является ни главой исполнительной власти, ни источником почестей, ни центром всеобщего внимания, королевское достоинство скатится в ничто». Даже Дизраэли был мрачен. Он опасался, что монархия в опасности – не из-за республиканских движений или враждебности, а из-за «постепенной утраты престижа»: королева заставила людей поверить, что они могут прекрасно обойтись без нее. Все чаще звучали опасения, что народная любовь к монарху не возобновляется сама собой и может иссякнуть.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь