Онлайн книга «Королева Виктория. Женщина, правившая Империей»
![]() Спустя сорок лет после восшествия на престол шестидесятилетняя Виктория наконец обрела уверенность в себе. Теперь убежденная тори, она с презрением относилась к тому, что считала слабостью и некомпетентностью кабинета Гладстона. Изменилась не она, убеждала себя королева, а партии: либералы скатились к социализму, в то время как консерваторы были истинными либералами и защитниками империи. Дизраэли продолжал переписываться с ней в течение года, написав в общей сложности двадцать два письма. Большая часть этой переписки носила личный характер, но однажды он вступил на неконституционную территорию. В январе 1881 года Виктория возражала против слов, содержащихся в ее тронной речи – тексте, подготовленном для оглашения ею канцелярией Гладстона, – где объявлялось о выводе британских войск из Кандагара. Она отказывалась произносить речь с этими словами; ее министры отказывались представить текст без них. После жаркого заседания кабинета в Осборне несколько министров пригрозили уйти в отставку. Разъяренная Виктория заявила, что за все годы правления с ней не обходились с «таким неуважением». Она с каменным выражением лица проводила министров, отметив, что те «буквально толкали друг друга, выходя из зала». Предмет спора был принципиальным: от чьего имени говорит королева, открывая парламент? Когда министр внутренних дел сэр Уильям Харкорт заявил ей, что речь фактически является «речью министров», ее ярость возросла. Дизраэли, противореча Харкорту, ошибочно уверял ее, что это утверждение – «принцип, не известный британской конституции» и «не более чем парламентская сплетня». Леопольд, который любил вмешиваться в политику и которого Виктория считала самым умным из своих детей, также поддержал свою мать, утверждая, что это, очевидно, была речь суверена. Виктория наконец согласилась произнести речь в том виде, в котором она была написана, осудив пункт об Афганистане в письме Гладстону. Это был еще один случай, когда она утверждала свой авторитет, но не добилась желаемого. Убедить целеустремленного монарха добровольно прервать свое скорбное уединение было непростой задачей. Своим возрождением в качестве политически активного монарха Виктория обязана Дизраэли, что в конечном итоге стало его величайшей местью Гладстону. Она вновь обрела энергию и теперь была убеждена в своем праве вмешиваться в политику, перестав называть свои обязанности тяжким бременем. Она даже угрожала министрам более активным вмешательством, чем то допускалось конституцией. В июне 1881 года она заявила Гранвиллу: «Конституционному монарху и в лучшие времена приходится нелегко, и его задача может стать почти невыполнимой, если дела и впредь будут обстоять так, как в последние годы». В то время как роль монарха в британской политике свелась к положению конституционного советника – по мере расширения избирательного права и роста влияния палаты общин, – Виктория продолжала требовать для себя пространства. То, что ее напутствовали полагаться на собственное суждение как раз накануне появления нового премьер-министра с противоположными взглядами, создало идеальные условия для противостояния. Неудивительно, что «Великий старец» британской политики считал, что Дизраэли «немного переучил [свою] ученицу». Когда королева потребовала предоставлять ей подробности заседаний кабинета, как это делал Дизраэли, Гладстон назвал это «невыносимым». |
![Иллюстрация к книге — Королева Виктория. Женщина, правившая Империей [book-illustration-9.webp] Иллюстрация к книге — Королева Виктория. Женщина, правившая Империей [book-illustration-9.webp]](img/book_covers/141/141033/book-illustration-9.webp)