Онлайн книга «Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки»
|
На обратном пути откуда ни возьмись из соседнего переулка выбежал Мухён и направился в нашу сторону. Мы сразу поняли по его лицу, что случилось нечто из ряда вон. — Мы возвращаемся в общежитие. Быстро, – поспешно сказал он, рукой указывая направление и всем своим видом демонстрируя, что споров он не потерпит. — Мухён, что случилось? – спросила Катя. — Ничего особенного, я потом объясню, – отрезал он, не сбавляя шага. Мы еле поспевали за ним и потому перешли на лёгкий бег, чтобы не отставать. — В смысле ничего не случилось? Что-то же явно не так, – настаивала я. Я с удивлением услышала, что в моём голосе также звенит напряжение. Мухён внимательно окинул нас взглядом и резко остановился. Его взор смягчился, однако он всё равно выглядел напряжённым и разозлённым. — Ваши товарищи, – начал он, – нарушили одно из основных правил. Их арестовали, и сейчас они находятся в участке. Мне нужно вернуть вас в общежитие. Пойдёмте, пожалуйста. Он снова рванул вперёд, однако мы застыли как вкопанные. — Кто нарушил? Какое правило? – хором спросили мы. Мухён остановился и раздражённо уставился на нас. — Новенькие, которые приехали ночью. После экскурсии они пошли гулять и сфотографировали снос дома, которым занимались военные. Их заметили и арестовали. Мы открыли рты. Одно из ключевых правил, которое нам назвали по приезде, – никогда не фотографировать военных и портреты вождей. Это довольно странное требование выполнялось нами легко и безо всяких усилий. Есть военные в кадре или нет, какая разница? Никакой идеи или протеста это не несло. Если корейцам так хочется, пускай так и будет. Зачем нарываться на неприятности, строя из себя пассионариев, мне было непонятно. Мы побежали за Мухёном; его затылок уже отдалился от нас на приличное расстояние. — И что теперь с ними будет? – спросила я. — И с нами? – добавила Катя. — Не знаю, – ответил наш сопровождающий. Его глаза говорили о всей серьёзности положения, а во взгляде читался страх. Его настроение быстро передалось и нам, и в гробовом молчании мы вернулись в общежитие. Мухён велел нам оставаться в комнате до тех пор, пока ситуация не прояснится и он снова не придёт за нами. До самого вечера мы тихонько сидели в номере и не находили себе места. Что теперь будет? Вдруг нас исключат из университета за оплошность новеньких? Или отправят обратно домой? Я нервно мерила комнату шагами. Наконец, после нескольких мучительных часов ожидания, раздался стук в дверь. Я моментально подскочила ко входу. На пороге стоял бледный Мухён. — Через 15 минут выходите в коридор, – сказал он. – С вами будет общаться товарищ Тэсон. Мы испуганно переглянулись. У меня в голове бушевал рой мыслей и вопросов, на которых не было ответа. С другой стороны, я знала, что директор справедливый и относился к нам хорошо, поэтому не будет же он наказывать всех за оплошность, совершенную недалёкими новенькими… В назначенное время мы с Катей вышли в коридор. Ребята уже начали подтягиваться, но новоприбывших студентов видно не было. Через пару минут в коридор вошел директор, а за ним с поникшей головой плёлся Мухён. Кинув быстрый взгляд на лицо руководителя, я сразу поняла, что дело совсем плохо. Ни разу я не видела его таким злым, расстроенным и разочарованным. Его глаза, в которых обычно плясали весёлые искорки, выглядели поникшими и блёклыми. |