Онлайн книга «11 лжецов»
|
— Мадлен? — Я в больнице с Сэмом, – быстро отвечает она, и в ее голосе я улавливаю страх. – Сказали, инфаркт. Я сажусь на кровати. — Как он? — Пока не знаю. Его привезли ночью. Пока делают анализы. — Но с ним все будет в порядке? — Мне ничего не сказали. Мадлен не из тех, кто беспокоится без причины. Она явно волнуется за отца. — Вы в Айлворте? — Да. — Скоро буду, – отвечаю я. — Нет, не нужно. – В интонации Мадлен слышится мягкость, на работе ей несвойственная. – Я просто хотела с кем-нибудь поговорить. — Все будет в порядке, я уверен, – говорю я. – Сэм – крепкий орешек, он еще всех нас переживет. Мадлен глубоко вздыхает: — Мне страшно, Бен. — Я уже еду. С Сэмом Харди я познакомился в двадцать один год, когда постучался к нему в кабинет в редакции “Ричмонд Таймс” и попросил взять меня на работу. Называя свое имя, я уже понимал, что он знает, кто я. Прошло чуть больше года после смерти моей матери, и за это время мне все-таки удалось окончить Манчестерский университет. Я тогда отдалился от друзей, зато глубоко погрузился в изучение политологии. Когда я получил диплом, то сказал себе, что сделал это в честь мамы. Летом я вернулся домой в Хадли с мыслью организовать себе кругосветное путешествие на целый год. За три месяца, остававшиеся до отъезда, я хотел найти какую-то работу. Мне всегда казалось, что в то утро понедельника, когда я постучался в дверь его кабинета, Сэм просто сжалился надо мной. Подозреваю, он слышал об истории, которая случилась, когда мне было восемь лет, и запомнил мое имя. Наверное, в том числе и по этой причине он решил принять меня в штат редакции. Человек старой закалки, он был достаточно суров, но вскоре я понял, что в глубине души Сэм – сама доброта. Вакансий у него тогда не было, но он сказал, что не возражает, если я буду просто приходить и наблюдать, как верстается очередной номер еженедельной газеты. За неимением других вариантов я согласился. В тот день после обеда Сэм отправил меня к дому местного депутата, вокруг которого разгорался скандал из-за незаконного присвоения средств. Я вернулся с фотографией, запечатлевшей, как депутат в садовой беседке, купленной на деньги налогоплательщиков, пьет винтажное шампанское. Сэм сидел со мной до позднего вечера, помогая написать статью, и через два дня у меня появилась первая публикация. Мы договаривались, что моя трехмесячная стажировка будет неоплачиваемой, но в конце первой недели Сэм выдал мне двести фунтов наличными и продолжал делать то же на протяжении всех двенадцати недель. Год спустя, вернувшись в Хадли, я подал заявление на должность младшего репортера в общенациональной газете, которую тогда редактировала Мадлен Уилсон. Мадлен сама начинала карьеру младшим репортером в “Ричмонд Таймс”. Она взяла фамилию матери, не желая, чтобы ее успехи строились на имени отца, а не на ее собственных заслугах. Подавая заявление, я не сомневался, что Сэм отрекомендовал меня наилучшим образом, а возможно, даже позвонил дочери, чтобы помочь мне на старте. Дороги западного Лондона ранним утром обычно пусты. Останавливаюсь на светофоре на Нижней улице, достаю телефон и быстро набираю сообщение Дэни. “Надеюсь, ты хоть немного выспалась”. И добавляю: “Думаю о тебе”. Светофор переключается на зеленый, и я возвращаю телефон на пассажирское сиденье. Проезжаю мимо молочника, который доставляет продукцию от Milk & More, и бросаю взгляд на телефон. Вижу, что Дэни прочитала мою эсэмэску. |