Онлайн книга «Роза Фалви и волшебник в саду»
|
Мердин по-прежнему ощущал боль в животе. Он осознал, что уснул, сжимая в руке камень с изображением Эванхарт, посмотрел на её прекрасное лицо и вздохнул: — О, Эванхарт, абы ты была здесь. Ты бы рекла, что мучает меня. И, к своему изумлению, он услышал голос. — Я реку тобе, что мучит тебя, ты, тугоухий напыщенный хлыщ[17]! Мердин сел и посмотрел на любимое лицо, вырезанное в камне. — Эванхарт? – ахнул он. — Сие, по-твоему, голос Эванхарт, ты, форсун? Нет, совсем не похоже на Эванхрат. Для начала это был мужской голос. И нечеловеческий. Голос говорил в нос или в клюв… какая-то птица? Кто бы это ни был, он был довольно груб. — Сюда смотри! – снова пропищал голос. – В мусорную корзину. Взгляд Мердина заметался по комнате и наконец остановился на Тандариане, прислонённом к стене и с набалдашником в корзине для бумаг. Мердин поспешил к нему по усыпанному рыбой и кусочками картофеля ковру и вытащил свой обожаемый посох из корзины. К набалдашнику прилепились рыбья кожа, кусочки бумаги и, удивительным образом, сосновая шишка. Мердин вытер посох и посмотрел на благородного орла на набалдашнике. — То был ты, великий орёл? Тандариан, ты говорил со мною? Молчание. Мердин сморгнул. Ему почудилось? Он посмотрел на сосновую шишку, которую бросил себе под ноги. Теперь он заметил, что между её чешуйками зажат сложенный лист бумаги. Он вытащил его и развернул. Это оказалась записка:
Что бы это значило? Это какой-то странный шифр? Думаю, вы согласитесь, что Мердин особенно туго соображал этим утром. Вероятно, вчерашние горы картофеля фри тому виной. Но постепенно туман в его голове рассеялся: «Сосновая шишка… Странная речь… Возможно, это…» Он медленно поднёс сосновую шишку к орлу, и… птица внезапно ожила. — Наконец-то. Дошло до дурака! – заверещала деревянная птица. — А? – сказал Мердин. — Тэк-с, на чём я остановился… – Тандариан говорил важным и не терпящим возражений тоном, как строгий, но справедливый директор школы. – Ах да! Я рёк тобе, что мучит тебя, Мердин Дикий. Ты чувствуешь себя так ужасно, поелику ты чудовищно подвёл бедную девочку. — Девочку? – повторил Мердин. – Ты глаголешь о Розе? Я чувствую себя плохо из-за… Розы? — Да, ты, глухая простокваша! – сказал Тандариан. – Ведь в глубине души ты ведаешь, что она права насчёт тебя. Ты должен был использовать свой дар во благо. Она смогла увидеть, что где-то в твоём глупом сердце живёт волшебник, а не варлок. И она смогла сие узреть, посему сострадательная девочка уважала тебя. Не отца видела она в тобе, но образ, достойный подражания. Даже друга. А ты что сделал? Ты потешался над нею, как бессердечный скоморох, и оставил её одну в час нужды. — Я был… – запротестовал было Мердин. — Был что? Слишком занят? – перебил его деревянный орёл. – Занят чем? Тем, что становился знаменитым? Окружал себя льстецами и тешил своё самолюбие? Тем, что был БАЛАМОШКОЙ? Гляди, в кого ты превратился за считаные дни! Ты утратил связь с природой! Холодильник, забитый зельями, что слуги разливают по бутылкам за тебя! Кафе с рыбой и картофелем прямо в твоём жилище? Сие чувство в животе, Мердин Дикий, называется стыд. Тобе стыдно, что ты подвёл того, кого любишь. Эти слова произвели на варлока впечатление. |