Онлайн книга «Наша родина как она есть»
|
На этот раз Малк очнулся от голода. Увидев, что находится дома, очень обрадовался, – значит, кто-то жив – приподнялся на локте и попробовал позвать жену. Голос его совсем не слушался. Тогда он осторожно поднялся, перекосился от боли – казалось, что на теле не было целого места, – и вышел из спальни. Светало. Все знакомые предметы виднелись ясно, но зыбко, словно сквозь светлый туман. В большой комнате за столом двое старших детей вдумчиво сосали черствые лепешки. Жена кормила грудью младенца. Они не обратили на него внимания, но Малк знал, что по первому взмаху руки все ринутся исполнять любое повеление главы дома. Только сейчас Малк не хотел и не мог ничего приказывать. Он смотрел на свою семью, и по его телу разливалась сладкая легкость. Откуда-то взялось это неведомое чувство, которое Малк не мог ни понять, ни определить. Он только знал, что не будь их в живых, этого ощущения не было бы. И, ободренный неожиданным приливом сил, прошел на свое место, против которого лежала самая большая лепешка, и стал жадно есть, царапая язык и небо острыми непрожеванными кусочками хлеба. И, неуклюже обливаясь, запивал из узкогорлого глиняного кувшина, преодолевая вернувшуюся боль, что стучала по затылку при каждом движении челюстей. После чего, не произнеся ни слова, с трудом дополз до постели и снова уснул почти на целые сутки. Так прошло несколько дней. Наконец, он отдохнул и поправился настолько, что перестал проваливаться в темную дремоту сразу же после приема пищи. Тогда Малк позвал жену и приказал ей говорить. Выяснилось, что за время его короткой болезни случилось очень многое. Жена рассказала, что, против ожидания, в их квартале погибли совсем не все мужчины. А ведь каменщики ушли на стены до единого, кроме самых древних стариков. Некоторые, израненные и изможденные, добрались до дома через два-три дня после падения Города, как и сам Малк. Их дальний родственник, Акмал, живущий на соседней улице, вернулся раньше других. Когда чужеземцы повалили через пролом, солдаты в его отряде сразу же перестали сражаться, побросали оружие и приготовились к смерти. Но победители убили всего лишь нескольких – в основном, тех, кто оказался поблизости от ворвавшихся в Город разгоряченных воинов. Остальным же приказали сесть на корточки, отогнали в сторону от валявшихся на земле мечей и копий, и продержали до утра в наскоро отгороженном закутке у полуразрушенной крепостной башни. Их не били, и даже не лишили одежды, как обычно делают с пленными. Кто-то отчаянный хотел убежать, воспользовавшись темнотой, и стражники тут же подстрелили его из лука, но – о, чудо! – и здесь не стали добивать, а приволокли обратно, и с руганью швырнули в общую кучу. Когда рассвело, со всех стен на них смотрели вражеские воины. Дальнейшего пришлось ожидать недолго. Вскоре к ним подошел кто-то из чужеземцев – по виду, высокого положения – и махнул рукой в сторону жилых кварталов. После этого охрана расступилась, и пленники поняли, что свободны. Покуда – свободны. И бросились к своим домам. А неудачливый беглец, раненый в правую ногу, не поспевал вместе со всеми, падал и жалобно стонал. Над ним смеялись! Вот как бывает с теми, кто осмеливается гневить Богов. Ведь ясно, что Небожители решили: Город должен пасть, а тем, кто уцелеет при штурме, присудили остаться в живых. И воистину глуп будет каждый, кто дерзнет прекословить Мудрейшим и Всемогущим. Поначалу Акмал тоже думал о побеге, да все никак не мог отважиться, а потом заметил, что тот полоумный уже отползает в сторону, и решил подождать и посмотреть. Теперь Акмал был очень рад тому, как все вышло, и хвастал своей мудростью. |