Онлайн книга «Наша родина как она есть»
|
Оставшаяся часть лета прошла спокойно. Пани Руженка еженощно усыпляла господина доктора и спустя несколько часов навещала его спальню, дабы удостовериться в продолжении действия изобретенной ею целебной комбинации, любитель же подсознания просыпался во все лучшем и лучшем расположении духа и состоянии тела, пил молоко и ряженку, гулял по окрестностям, сшибая головки одуванчиков подобранной в дальнем лесу палкой, а вечерами неотрывно что-то строчил в блокноте, не обращая внимания на стоявший в трактирной зале шум и гам. Однако ничто не длится вечно – ночи стали длинней, а дни туманнее и холоднее. Получаемые же доктором телеграммы, в которых, как он однажды признался пани Руженке, содержались, в основном, просьбы о врачебной помощи, исходящие от многочисленных европейских страдальцев-горожан, с каждым днем увеличивались в размере и количестве. Наконец, получив особенно пухлый ворох слезных посланий от занедуживших душою граждан империи и сопредельных с нею стран, постоялец тяжело вздохнул и объявил пани, что опрометчивое обещание, которое он однажды дал иностранцу с греческой фамилией, понуждает его к оставлению, как выразился бывший больной, сего благословенного жилища, ознаменовавшего собой столь плодотворную веху в моей научно-творческой биографии. — Увы, пани, – добавил доктор, – не знаю, свидимся ли мы еще когда-нибудь, ибо, как ни прекрасны сии успокоительные ландшафты, печальный опыт свидетельствует против возвращения туда, где был счастлив однажды. Поскольку прошлое вернуть невозможно, а испортить старинные воспоминания ненужным визитом – напротив, очень даже вероятно. Лучше пусть память о вашем доме, дорогая Руженка, останется в моем сознании ничем не омраченным приятным сновидением, пусть буду я вечно грезить об этих чудесных краях, зная, что достигнуть их мне удастся лишь в иной, лучшей жизни. Понять эту речь пани, при всем ее желании, не удалось. Но отчего-то она часто-часто кивала господину доктору, а потом смутилась, убежала куда-то и до самого его отъезда только изредка покидала свою комнату. Хотя потом взяла себя в руки и на прощание сделала ценителю снов большую порцию гуляша по-горисландски, а также взяла венский адрес постояльца, на который обещала время от времени посылать пузырек-другой так пришедшегося ему по вкусу местного грибного соуса. Нечего и говорить, что доктор был этим весьма тронут и обещал Руженке ознакомить всю Вену с ее, как он заметил не без запинки в голосе, выдающимся кулинарным творением, отражающим всю искренность и трепетность горичанского сердца. 22. Горисландия и чудеса Кажется, на следующий год, в самом конце затянувшейся осени, когда уже начинало немного подмораживать и покалывать в боку, воскресный поезд, помимо возвращавшихся с базарного дня в соседней губернии мещан, зевак, разносчиков и прочего праздношатающегося социального элемента, привез в Трясиновку еще одного любопытного горожанина-чужака. Пассажир этот был настолько погружен в свои мысли, что чуть было не проехал нужную станцию – от чего, кстати, особого вреда не произошло бы. Однако – не проехал. Поэтому тем же вечером к пани Руженке явился прилично, но чуть бедновато одетый молодой человек с рекомендательным письмом от упомянутого в предыдущей главе венского доктора[85]. Вручая его, он слегка поклонился, чем произвел на хозяйку приятное впечатление. Былой же постоялец, после надлежащих приветствий и прочих интеллигентских вежливостей аттестовал своего знакомого как человека непритязательного, но приятного, скромного, но честного и нуждающегося в отдыхе от тяжелой и монотонной работы. |