Онлайн книга «Ложь орхидеи»
|
Уел. — Ну, я хотела сделать сюрприз. Мы оба знали, что это тоже ложь. Мяч был на его стороне поля. Он мог ответить на мой вопрос, а мог продолжить увиливать. У меня сложилось впечатление, что ему нравится эта игра в кошки-мышки. Впрочем, не исключено, что бармен просто защищал Альфредо от вторжения в частную жизнь: в подобных городках люди всегда стоят горой друг за друга. Но я вновь ошиблась. — Хорошенькую рекламу устроил нам Альфредо, нечего сказать, – буркнул он неожиданно сердито. – Мы так и знали, что рано или поздно кто-нибудь к нам заявится… И вот этот день настал. Без сомнения, он говорил о кровавом следе, приведшем меня в Назарет. О том, что вот уже десять лет Альфредо отмечает каждую годовщину убийства публикацией очередной статьи. Похоже, мужик думал, что я хочу нажиться на старой истории смерти. Ладно, пусть себе думает. — Выходит, я проделала весь путь впустую? – не отступалась я, в глубине души признавая, что отчасти он прав. — Младшенькая до сих пор плачет, сечете? Люди слышат, когда проходят мимо того дома. А там никто не живет. Он говорил о Катерине, младшей дочери Лоренцо и Беатриче. Видимо, рассчитывал напугать. Что же, ему это удалось, но сдаваться я не собиралась, и в конце концов он уступил: — Последний дом на выезде из города. Небольшая вилла за коричневыми воротами. – И бармен махнул рукой куда-то туда. Я одним глотком допила кофе и спросила, сколько с меня. Не дожидаясь ответа, выудила из кармана пальто несколько монеток и положила на стойку. Вдруг бармен сунул палец в чашку с остатками моего кофе и провел им по тыльной стороне моей ладони. Я отдернула руку и ошеломленно уставилась на него. Бугай расхохотался. — За счет заведения, – сказал он и вернулся к своей кофемашине. Держа руку на отлете, словно ее обожгло кислотой, я попятилась к выходу. На коже темнел косой крест. 2 Мерзавец посчитал себя вправе прикоснуться ко мне потому, что мы находились на его территории, хотя бар – общественное место. Я злилась на себя за то, что не дала отпор. Нет, я попыталась изобразить возмущение, но из-под него явственно проглядывал страх, в котором мне не хотелось признаваться даже себе самой. «Мы так и знали, что рано или поздно кто-нибудь к нам заявится». Обескураживали абсурдность поведения бармена и собственная неспособность рационально его объяснить. Сначала он попытался запугать меня байкой о плаче Катерины, потом от слов перешел к делу. И как прикажете понимать крестик на моей руке? Что я легкая мишень и должна теперь поминутно оглядываться? Словесная угроза нематериальна, а вот грубо намалевать ее прямо на тебе – это уже физическая агрессия. Будто бы мне дали понять, чего ждать от местных. Я подозревала, что за этим негостеприимством скрывается нечто большее и связано оно с самим Назаретом. С городом что-то не так. Чувствовалось какое-то загрязнение, только не в воздухе, а в душе города. Пытаясь отогнать тревожные мысли, я закурила, села в машину и, следуя указаниям бармена, поехала искать дом Альфредо. Оставалось надеяться, что журналист окажется дружелюбнее. Я собиралась по-быстрому его расспросить и смотаться. Ничто не предвещало, что я задержусь тут надолго. Вскоре я увидела коричневые ворота, а за ними двухэтажный дом. Вышла из машины, позвонила. Никто не отозвался. Привстав на цыпочки, я заглянула за ограду. На крыльце стояли ржавые садовые качели и горшки с засохшими растениями. Дверь закрыта. Зато гараж открыт, но машины внутри не видно. Похоже, Альфредо куда-то уехал. |