Онлайн книга «Луна, уснувшая в руках вампира»
|
— Опять в темноту? – пробурчала я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Не переживай, у меня есть вот это, – беспечно заметил профессор Ноденс и достал из рюкзака внушительного размера жёлтый фонарь. – Полагаю, это значит, что мы с Гвином идём первыми. Ну, ребятки, держитесь поближе. Не дожидаясь ответа, он вслед за псом стал протискиваться в каменную щель. Кай пропустил перед собой Мэй и тоже исчез в горе. — Могу держать тебя за руку, если боишься, – подмигнул мне Мёрфи и протянул раскрытую ладонь. — Ничего я не боюсь, – соврала я и заставила себя шагнуть в расщелину. Она обхватила меня с обеих сторон, и пуховик недовольно зашуршал, цепляясь о шероховатую поверхность. Где-то впереди маячил луч света от фонаря Ноденса, и я, выдохнув, стала продвигаться вперёд. Камни были неровными, как и сам проход, который вдруг то внезапно сворачивал куда-то в сторону, то становился ниже, так что приходилось присаживаться, чтобы не удариться головой, или выгибаться, чтобы не напороться на острый выступ. И всё это в жуткой тесноте. От паники меня отделяли только расслабленные голоса Ноденса и Мэй, которые шли впереди и рассуждали о концепции философского камня и моральной дилемме в результате его гипотетического создания и использования. — А я считаю, что бессмертие в итоге должно быть доступно каждому, это же, по сути, часть прогресса, – говорила Мэй. – Утаить такое открытие от масс – всё равно что лишить людей вакцины от оспы. — То есть ты думаешь, смерть равносильна болезни? Мне вот кажется, что это скорее часть естественного положения вещей. Люди должны рождаться, люди должны умирать. Ты не согласна? — Кто это сказал? Такой же человек, как мы с вами? Если есть возможность дать человеку вечную жизнь, почему бы этой возможностью не воспользоваться? — А что, как ты думаешь, будет в итоге? – спросил профессор Ноденс. – Люди будут рождаться, не будут умирать, к чему это может привести? — Люди не смогут жить вечно, – внезапно до моих ушей донёсся голос Кая, и я вздрогнула. — Почему это? – спросила Мэй. — Мой отец говорил, что бессмертие занимательно только первые сто пятьдесят лет, дальше начинается смертная скука. Чем заняться, когда все блага мира ты уже испробовал? И как быть, если жизнь твоя благ лишена? Вечность в нищете и страданиях? Вечность на ненавистной работе? Вряд ли кто-то мечтает о таком бессмертии. Я пожалела, что рядом нет Мелинды, уж она наверняка бы нашла что ответить. К слову, надо спросить её при встрече, на кой чёрт ей сдалась эта вечность. — А он… – Я снова услышала голос Мэй. – Сколько лет было твоему отцу? — Точно не знаю. Но он точно участвовал в сражении при Каллодене. Он терпеть не мог якобитов, но ещё больше он не любил англичан, поэтому не мог отказать себе в удовольствии перегрызть десяток-другой английских глоток. Он любил рассказывать эту историю за ужином. Мэй издала сдавленный писк, а Кай, кажется, усмехнулся. — Да, он мало думал о гуманизме, особенно по отношению к еде. По крайней мере до тех пор, пока не встретил маму. Чем дольше живёшь на свете, тем сложнее принимаешь то, как меняется мир. Это к слову о бессмертии. Я оттолкнулась от скалы в последний раз и едва не упала, вдруг оказавшись в гораздо более широком пространстве. Туннель стал шире, образовав нечто более похожее на куполообразную пещеру, которая уходила куда-то далеко в темноту. Профессор Ноденс, Мэй и Кай ждали нас с Мёрфи у большого валуна. |