Онлайн книга «Восход над деревом гинкго»
|
В лоне рисовых полей лежали сгоревшие дотла минки. Чернота хворью расползалась по округе со следами сотен ног и копыт на раскуроченной земле. Вороны, подъедавшие остатки былого пиршества, испуганно взметнулись, когда Ицуки вошёл в деревню. Чёрные тела, белые кости, всё ещё витавший в воздухе запах гари, смешанный теперь со сладким запахом разложения. Не осталось ни цветущих камелий, ни дома старосты, ни дома Ханы, и их самих не осталось. Убежище, которое Ицуки лелеял в своём сердце, жестоко уничтожили. Ицуки опустил взгляд на мёртвого бушизару, в которого кто-то успел вонзить вилы в отчаянной попытке защитить свой дом. Среди пепла дома старосты Ицуки увидел три обгоревших тела. Они так и застыли, обнявшись. Два взрослых защищали своими телами кого-то очень маленького. Ойси, Рико и маленькая Саю. Лукошко упало на землю, ненужные больше травы разметались, и их тут же забросало пеплом. Пепел лёг и на бумажную тиогами-нингё, удивительно белую на фоне бескрайней черноты. Ицуки взглянул на цепочку следов, уходящих на север. Он отставал от войск на несколько дней. Если поторопиться… нет. Ицуки вернулся взглядом к дому Ойси – сперва надо достойно проводить их в Ёми. Ицуки поднял куклу с земли, осторожно стряхнул с неё пепел и бережно убрал в рукав. В конце концов, убежать у него не получилось. Глава 46. Три генерала ![]() В темнице пахло кровью и мочой. Садако лежала на каменном полу, свернувшись калачиком. На ней не было одежды, и Мико удивилась, насколько она худая и тонкая – можно было пересчитать все рёбра, тазовые кости выпирали, а бугры позвоночника выглядели жутко. На правой руке не осталось ногтей, лицо распухло, и изо рта тянулась розовая нить слюны. На полу лежали белые горошины зубов. На предплечьях виднелись мелкие порезы, покрытые волдырями, будто что-то разъедало их. Генерал Хоку знал своё дело, Мико начало трясти от одного взгляда на измученную Садако. Она мысленно убеждала себя, что у них не было другого решения, что они не могли ждать, пока Садако соизволит поболтать, и ненавидела себя за каждую из этих мыслей. Ненавидела настолько, будто своими руками вырывала Садако ногти. — Пришла поглумиться? – прошепелявила Садако, поднимая на неё покрасневшие глаза, и изо рта её пролилась скопившаяся кровь. Мико думала, что справится, но ошибалась. Она только успела выйти из камеры, прежде чем её вывернуло прямо на стену в коридоре. Садако то ли засмеялась, то ли закашлялась. Мико выпрямилась и прильнула лбом к холодному камню, чтобы хоть немного прийти в себя. Всё это время она прижимала к груди деревянную коробочку с рисом и рыбой и теперь казалась себе ещё более мерзкой. Она хотела принести Садако еды, как будто этот жест сделал бы её лучше. Как будто смыл бы с неё кровь, а с Садако – следы пыток. Мико посмотрела на тёплую коробочку. Раньше она и представить бы себе не смогла, что тэнгу будут называть её госпожой и пытать её пленников. Что у неё вообще будут пленники и десятки трупов за спиной. Раньше… Мико вздрогнула и закрыла лицо ладонью. Как раньше уже никогда не будет. Не после всего, через что ей пришлось пройти и что потерять. Но – Мико сжала коробку дрожащими руками – она должна попытаться сохранить в себе хоть что-то человеческое, хоть что-то, чего не будет страшиться при взгляде в зеркало. Раньше Мико боялась своего шрама, теперь её пугали шрамы, которые она оставляла другим. Их становилось слишком много. Хотя, если подумать, возможно, даже один – это уже слишком. |
![Иллюстрация к книге — Восход над деревом гинкго [book-illustration-47.webp] Иллюстрация к книге — Восход над деревом гинкго [book-illustration-47.webp]](img/book_covers/141/141052/book-illustration-47.webp)