Онлайн книга «Восход над деревом гинкго»
|
— Не берите в голову, госпожа Ноко, – замахал рукой Такая, вежливо улыбаясь. – Помочь устроиться – это меньшее, что мы можем сделать для вас. Акико причмокнула губами, достала из рукава трубку и, набив её голубыми сухоцветами, прикурила от очага, затянулась и выдохнула облако фиолетового дыма. — Мир рушится, люди и ёкаи гибнут, а мы чиним крышу и пьём суп, – проворчала она, Ноко от её слов густо покраснела и принялась кланяться, извиняясь за мать. – Будь я моложе, давно взяла бы свою нагинату и пошла в бой. И ты, – она ткнула скрюченным пальцем в дочь, – должна идти. А то что же – набился полный город ёкаев, попрятались, поджав хвосты. — Каждый делает то, что в его силах, – сухо сказала Мико, которой болтовня старухи уже порядком начала надоедать. – И не вам их судить. А если так хотите воевать, берите свою нагинату и идите. Акико снова затянулась и недовольно покосилась на Мико, прищурив подёрнутый голубоватой пеленой глаз. — А Дева Истока, я гляжу, с норовом, – хмыкнула она, и лицо её утонуло в дыму. – Не то что моя Ноко, эта только и может, что перед мужиками хвост задирать да рожать каждое лето. Ноко, став ещё краснее, громко поставила пиалу на пол, расплескав суп, но Акико не обратила на это никакого внимания. — Раньше Тэн-Кадзин был великим кланом, наши предки бились бок о бок с Ооками, и женщины сражались наравне с мужчинами, это потом мы разбрелись по лесам, разлетелись на мелкие общины, даже ничтожнее, чем осколки былого величия, – всему виной проклятая война и проклятые Хранители. Но раньше, раньше мы жили верно, воспитывать молодняк – дело стариков, настоящая женщина из рода кадзин должна держать в руках нагинату, а не поварёшку. — Знаете, а я пришла из мира, где удел женщины – это поварёшка и есть, – сдержанно сказала Мико, отставляя наполовину пустую пиалу мисо-супа. – И ни меча, ни нагинаты ей в руки не дадут. — Вот как, и что же? – пыхнула дымом Акико и усмехнулась. – Ты, я слышала, в итоге выбрала меч, а значит, его и впрямь держать удобнее, чем поварёшку. — Нет, не значит. – Мико повернула голову к Акико и смерила её мрачным взглядом. – Я мечтала о любви, семье и домике в горах. Меч оказался у меня в руках только потому, что рожать, как посчитали все вокруг, я была непригодна. А потом… потом меч просто прирос к руке. — К чему ты клонишь, Дева Истока? – буркнула Акико, недовольная то ли словами Мико, то ли тем, что цветы в трубке прогорели. — Ни я, ни Ноко не предназначены ни для детей, ни для сражений, и я по горло сыта подобными рассуждениями, до смерти устала соответствовать чужим ожиданиям и выслушивать ваши речи не собираюсь. – Мико поднялась с пола, поклонилась ошарашенной и теперь уже бледной от испуга Ноко и направилась к выходу, напоследок поймав весёлый взгляд Ицуки, который беззвучно посмеивался, доедая рис. Такая замешкался, должно быть, извиняясь за её грубость. Ноко догнала Мико уже на улице. — Госпожа Мико! – Она глубоко поклонилась. – Прошу, простите мою мать, она стара и не знает, что говорит, только прошу, не выгоняйте нас… Мико удивлённо вскинула брови. — Никто вас не выгонит, и извиняться передо мной не нужно. Завтра мы принесём вам ещё риса и одеял, а пока отдыхайте. — Пожалуйста, простите нас за беспокойство. Мне очень жаль! – Ноко, так и не осмелившись поднять на неё глаза, склонилась ещё ниже, и Мико, кивнув ей на прощание, пошла прочь. Ей было жаль Ноко, но злости на старуху Акико было больше. Мико тошнило от супа и от так легко брошенных старухой слов, таких же невесомых, но удушливых, как дым из её трубки. Слов, от которых, возможно, так много зависело в жизни Ноко. И которым она, кажется, верила. |