Онлайн книга «Имя ей Хель»
|
Дверь в нужную комнату была приоткрыта, намекая на то, что её хозяйка не занята. Я заглянула в щель. Горечавка – красивая женщина лет тридцати – сидела на кровати и вышивала. Лёгкая сорочка едва прикрывала тяжёлую грудь, круглый живот заметно выпирал, не успев опасть после недавних родов. Поняв, что не ошиблась, я толкнула дверь. — Где твой ребёнок? – спросила я, опуская ненужные прелюдии. Горечавка вздрогнула, ойкнула, уколов палец, и уставилась на меня испуганными зелёными глазами. — Я… Кто вы? Что вам нужно? – Её голос задрожал, и я поспешила её успокоить: — Я не собираюсь тебе вредить и щедро заплачу, если ты честно ответишь на мои вопросы, – я продемонстрировала тяжёлый кошель. Плечи Горечавки немного расслабились, но взгляд остался колким, напряжённым. — Где ребёнок, которого ты родила? – повторила вопрос я. Горечавка покосилась на кошель, потом на меня. — Отдала брату с женой, – наконец сказала она. – У них своих нет, так они были не против… — Подходит. – Я вытащила из сумки за спиной припасённую бутыль и бросила на кровать. Следом полетела золотая монета. – Наполни бутыль своим молоком. Горечавка смотрела на меня непонимающе и ещё более испуганно, чем раньше. — Сцеди молоко, и я уйду. Отворачиваться не проси, я тебе не доверяю и спиной не повернусь. — Но… зачем? — У меня странные предпочтения. Давай не будем друг друга задерживать, я хочу убраться отсюда не меньше, чем этого хочешь ты. Кусая губы, Горечавка отложила вышивку и взяла бутыль, покосилась на меня исподлобья, но всё же спустила лямку с плеча и достала грудь. Я отстранённо наблюдала за ней, думая о том, что ладить с людьми так и не научилась, с порога напугав Горечавку до полусмерти. Удивительно, как Сван сумел найти для меня что-то кроме отторжения, которое ко мне испытывали другие. Сначала он тоже испугался меня, совсем как Горечавка, но всё же увязался следом и смотрел уже по-другому. Горечавка заполнила бутыль почти наполовину и протянула мне. — Ещё один вопрос. Куда обычно девают рождённых здесь детей? – Я спрятала добычу в сумку. Горечавка покосилась на дверь. — Я никому не скажу. И уже даже щедро заплатила. — Ты заплатила за молоко, – изогнула бровь Горечавка, а я ухмыльнулась: вот же!.. Не пропадёт. На кровать полетела ещё одна монета, на этот раз серебряная. Всё ещё гораздо больше того, чего стоили её слова. — Девочек часто оставляют здесь, – сказала Горечавка, пряча монеты в корзинку с нитками. — А мальчиков? Она помедлила с ответом, перебирая нитки. — Относим в лес… чтобы феи забрали. Так делают все в городе. – Она вдруг повернулась ко мне со слезами на глазах. – Если ребёнок заболел или родился мёртвым. Его относят феям. Они гораздо лучше позаботятся о них. Они всегда их забирают… Им там будет лучше, гораздо лучше, чем тут. Она коснулась живота и рот её скривился от подступающего плача. — Скольких ты отнесла? – тихо спросила я. Горечавка прикрыла ладонью рот и задрожала. — Пятерых… — Последний тоже не у твоего брата? Горечавка всхлипнула и согнулась пополам, обнимая живот. — Если бы родилась девочка, она могла бы остаться. Я могла бы уговорить… Но родился мальчик! Снова! — Ты сама отнесла его в лес? – спросила я, не веря своей удаче. – Когда? — Вчера. Всегда ношу их сама, – пробормотала Горечавка. – Мы должны сами оставлять своих детей, чтобы впредь быть осторожнее, но… – она вскинула на меня полные слёз глаза, – разве мы можем с этим совладать?! |