Онлайн книга «Любимая кукла Тодда Эддерли»
|
— Жутко. Тодд опешил, но ничего не ответил на такой необычный комментарий о своих работах. Он решил дождаться, когда незнакомец сам все объяснит, и тот объяснил. — Куклы, – проговорил он мягко. – Они словно живые дети. Смотрят так честно и наивно… – Он остановился, рассматривая игрушку перед собой, а после поднял взгляд на Тодда и продолжил: – В глаза, прямо в глаза. Так глубоко внутрь, словно сквозь них видят наши души. Тодд молчал, переваривая сказанное. Прежде о его работах отзывались восторженно, а теперь он не мог понять, рассматривать мнение посетителя как комплимент или, напротив, считать его оскорблением. — Обычно, – произнес Тодд с плохо скрываемой обидой в голосе, – люди говорят, что мои куклы красивые. — Красивые, – согласился мужчина, не думая ни секунды. – Жутко красивые. Они помолчали какое-то время, вместе рассматривая мастерски выполненные работы. Незнакомец разглядывал их с интересом, присущим всякому, кто видел перед собой что-то новое, а Тодд – с пытливой придирчивостью, пытаясь обнаружить в них то, что видел посетитель. — Вы когда-нибудь слышали о големах? – повис в воздухе внезапный вопрос. — Нет. – Тодд обратил на собеседника заинтересованный взгляд. — Громадные изваяния, созданные из камня и глины, – объяснил тот. – С помощью заклинаний и молитв люди могли оживлять их. Жаль только, что существа получались на редкость уродливыми и несуразными. Вот если бы проделать такой трюк с ними. – Мужчина обвел рукой полку с куклами. – Мистер Эддерли, вы могли бы создать идеального человека. Эти слова, неосторожно сказанные им в качестве шутки, заставили Тодда глубоко задуматься. Двадцать восемь лет, которые и были для него всей жизнью, он ощущал себя глубоко одиноким, и единственным его желанием было видеть рядом с собой человека, который бы его любил. Горожане всегда считали Тодда замкнутым, и это было правдой: из-за своей робости он редко проявлял инициативу в общении с другими. Жители Хэмворда не раз между собой называли его нелепым и чудаковатым, что, впрочем, тут же объяснялось его творческим складом ума. «Изобретатели, – говорили люди, крутя пальцем у виска. – Они же все такие, с причудой». Однако им было невдомек, что тот юродивый парень из лавки страдал от тоски. Тодд не понимал, почему все его сторонились. Да, они могли обменяться с ним парой-тройкой фраз, рассказать о делах и посетовать на непрекращающиеся дожди, но заводить с ним крепкую дружбу никто не хотел. Так было всегда, с самого его детства. Поначалу это удивляло его, потом злило, но всем известно, что человек привыкает ко всему, и Тодд привык к своему одиночеству. Привык, но смириться с ним никак не мог. Тишина угнетала его каждый день, а отсутствие человеческого тепла заставляло сильнее ощущать ухудшающуюся погоду. Холод пронизывал его до самых костей или даже глубже – проникал в душу. Тодд и раньше чувствовал, что потихоньку сходил с ума, но тогда осознал, что обезумел окончательно. Желание создать человека, единственного человека, принадлежащего только ему, брало верх над остатками здравого смысла. Оборвав воспоминание о дне, когда он узнал о големах, Тодд глубоко вздохнул. Он не спеша поднялся на второй этаж, где находились его спальня и мастерская – самая важная для ремесленника комната. Здесь, среди кучи бумаг, искусственных волос, заготовок для глаз, среди испачканных краской полотенец и глубоко въевшегося в стены запаха лака, его взгляду предстал силуэт, накрытый плотной простыней. |