Онлайн книга «Наследница шрамов»
|
Я осторожно задаю следующий вопрос: — Что случится с Унденом, если разорвать клятву? — Скрытый народ желает вернуть себе лес, освободить его от отравы. Это все, чего они хотят. — Тогда останови чудовищ, направляющихся к Ундену. Он качает головой. — Это не в моей власти. Граница слабеет, Тиведен пытается изгнать людей из-за отравления кровавой клятвой. — Ты ведь Горный король, – с горечью говорю я. – Ты можешь им приказать. — В день зимнего солнцестояния я теряю силу. В детстве я всегда слышала, что в этот день он становится сильнее. Не исключено, что он вводит меня в заблуждение или скрывает что-то жизненно важное. Опять. Я не могу ему верить. Скага тоже не должна была. Так почему кажется, что сердце просит ему доверять? Я шевелюсь на его коленке, и у Сорена вырывается тихий рык. — Без клятвы моя магия не будет расти или ослабевать. Я снова смогу повелевать скрытым народом, когда хочу и как хочу. Если мы расторгнем кровавую клятву ко дню зимнего солнцестояния, я смогу защитить Унден. Ну то, что он сможет его защитить, еще не значит, что захочет. — А ты защитишь? – спрашиваю я. – Я сама видела, что ты делал в прошлом. Ты хотел уничтожить Унден. И до сих пор хочет, если верить Амме. — Да, хотел когда-то, – говорит Сорен. – Но после того, как Скага меня усыпила, я понял, что ничем не отличаюсь от людей, которых так ненавидел. Я хотел уничтожить их род, чтобы мы могли жить, но то же самое двигало и ими. Драугры эмоциональнее, чем люди. И если мы не осторожны, эмоции становятся испорченными. Мое желание защитить Тиведен превратилось в нечто разрушительное. Точно так же обстоит дело с провидицами. Я не перестаю думать об Амме, о том, как она изменилась, став драугром. Какой стала властной. В отношениях между Гудрун и Аммой все возрастает нетерпимость и ненависть. Любовь Дагни к матери превратилась в слепое преклонение. — Но я изменился, – продолжает Сорен. – После пробуждения я поклялся не отбирать чужие жизни. Именно поэтому я избегал столкновений в Тиведене… иначе подвергался бы искушению убить любого, кто бы на тебя напал. Мне стоило многих усилий не уничтожить хульдру, которая на тебя покушалась. Я отпустил Рамундера живым. Если уж на то пошло, он не убил ни Торстена, ни Рамундера. Пока мы были вместе, он не убил никого. Ни Амму, ни провидиц, державших его в плену. Но даже если Сорен никого не убьет, остается скрытый народ. Я облизываю губы. — Не знаю, как можно тебе доверять, когда ты не сказал мне, что ты Горный король. — Не мог себя заставить. – Он колеблется, потом добавляет: – Однажды ты упомянула, что заметила меня у себя в комнате, и я понял, что видел тебя во сне. Мне не хотелось тебя пугать. Никогда. Я пытался связаться со Скагой. Вместо нее нашел тебя. В этом есть смысл, принимая во внимание то, что я знала о Скаге. — И все-таки почему ты мне не сказал? – спрашиваю я, не скрывая обиды. — Не хотел, чтобы ты меня боялась. Я качаю головой. — Ты все равно должен был признаться. — Знаю. Мне тоже нужно рассказать ему правду. Знаю, как отчаянно ему хотелось найти Скагу. Я должна ему рассказать. Минута тянется долго… Прикусив губу, я провожу пальцем по шраму на ладони. Если я признаю наше прошлое, у нас не будет будущего. Часть меня знает, что эти раны нужно оставить в покое, чтобы залечить, другая часть боится, что они затянутся. |