Онлайн книга «Наследница шрамов»
|
Ее слова выкачивают из дома воздух. Зури и ее семья. Они всегда встречали меня так радушно. Они не имеют никакого отношения к Ундену или его истории и не должны страдать из-за последствий. Расторжение кровавой клятвы повлечет за собой гораздо больше смертей, чем я думала. Не нужно было уезжать из Стокгольма. Я даже представляю свое будущее там: каталась бы по улицам на мопеде, украшала бы свою спальню в университете, ходила бы на вечеринки с Зури и, может, нашла бы новых друзей, защитила бы диплом по журналистике и получила бы охапку цветов от самого счастливого отца в мире. Счастье… Я вполне могла бы быть счастливой, если бы захотела. Но то будущее сейчас кажется несбыточной мечтой. Может, так было всегда. Я смотрю, как пара драугров подхватывает отца под руки. Он борется с ними, но все бесполезно. Он не может избавиться от их хватки так же, как я не могу избавиться от Скаги. С тех пор как мы уехали, меня неизменно тянуло в Унден. Теперь я понимаю почему. У нас со Скагой не только общая душа, но и судьба, как сказала Дагни: «Я всю жизнь знала, что окажусь здесь». Драугры гораздо сильнее отца. Без топора у него нет шансов. И у меня тоже. — Ах, Астрид. Кровавую клятву разрывать нельзя. – Амма изучает свои когти. – Ты это прекрасно понимаешь. Неужели ты на самом деле хочешь развязать руки Горному королю и его чудовищам? Чтобы они кинулись на нас? Ты же видишь Эрика. Видишь, что сделал с ним драугр. Один драугр. А представь, что сделают многие. – Она замолкает, давая время осмыслить ее слова. – Хотя я думаю, тебе и не нужно ничего представлять. Я это видела. Камни, свистящие в воздухе, разрушенные дома. Я смотрю на окровавленного отца, едва держащегося на ногах, зажатого между двумя существами, которые могут разорвать его в считаные секунды… Нет. Вероятно, Амма говорит о Сорене, о его армии нежити, но я представляю, на что способна бабушка и другие провидицы. Что они сделают с папой, если я попытаюсь бежать. Это угроза, замаскированная под заботу. — Не верь ни единому ее слову, – отчаянно говорит папа. – Она предупреждает о страшных последствиях, но не отличает предрассудки от реальности. Со временем все коверкается, искажается. И бабушка многое искажает тоже. Папа прав. Ну, конечно, прав. На ложь она, может, и не способна, но выкручиваться умеет. Утаивая подробности, умело подбирая слова, искажая смысл. И так было всегда. Папа знает свою мать лучше, чем я. Я слишком поздно это поняла. Можно ли вообще доверять тому, что она говорит? «Теперь тебя никто у меня не отберет». Она говорила серьезно. Я не хочу, чтобы с папой что-нибудь случилось. — Ладно. Я не могу шевельнуть ни ногой, ни рукой, они словно неподъемные. Дрожащими пальцами вытираю рот, с трудом веря в то, что скажу. — Ладно, допустим, я все это сделаю. – У меня стоит комок в горле, но я заставляю себя продолжить. – А потом мы с папой вернемся домой, договорились? Если Стокгольм далеко, можем пожить в Ундене. — Ну, конечно, можно, – улыбается Амма. Похоже, выбора у меня нет. Может, и не было никогда. Или я махнула на это рукой. — Тогда я все сделаю как нужно. От этого решения мне становится дурно. — Нет, – пугается папа. – Не надо. — Я не могу допустить, чтобы все погибли! Не могу допустить, чтобы погиб он. Как он не понимает! После всех наших ссор, после всего, что я ему наговорила, он все равно пошел в Тиведен меня спасать. Мне придется это сделать, чтобы спасти его. |