Онлайн книга «Наследница шрамов»
|
— Когда-то да. — Ты говоришь так, будто это плохо. — Так и есть, – выдавливает из себя Сорен. – Люди слабы. Я впиваюсь ногтями в ладони. — Я не слабая. С чем только я ни боролась: с лихорадкой, с опасной заразой, осложнениями, бессилием. Если ты болен, быть слабым нельзя. Каждый день отнимает много сил. — Все люди слабые, – возражает Сорен. – Вы такие хрупкие. Ваша жизнь не более, чем искра. Моя же как пожар. — Да, это я знаю. Когда мне в больнице поставили диагноз болезнь Крона, я спросила, значит ли это, что я скоро умру. Мне было десять лет. Врач грустно улыбнулся. «Болезнь не повлияет на твою жизнь, мы ей не позволим». Но слова все равно звучали как приговор. Жизнь с вечными инъекциями и инфекциями, операциями и побочными эффектами. — Но все это не значит, что мы слабые, – решительно добавляю я. – И насчет руны ты ошибаешься. Ее оставила Амма, чтобы указать мне путь. Сорен скептически смотрит на меня. — Ты уверена? Я вожу пальцем по очертаниям руны. Дыхание перехватывает от видения: я стою здесь, вожу клинком по коре, от лезвия отлетают щепки. Рука не дрожит от страха, движения уверенные, четкие. — Скага, – выдыхаю я. Что, черт возьми, со мной происходит? Я и раньше видела подобные картины, но тогда меня душил Торстен. Я думала, что это из-за смертельного испуга, от недостатка кислорода или из-за того и другого. А сейчас-то что? Ну конечно, руна гладкая. Стерлась от времени. Ее не могли вырезать недавно. Я едва сдерживаю разочарование. Вряд ли ее оставила Амма. Но, возможно, это была Скага. Надо мной склоняется Сорен. — Что? — Думаю, руны вырезала Скага, – едва дыша, сообщаю я. «Следуй тропой, по которой Скага впервые прошла по Тиведену», – велела Амма. Может, эти слова не нужно понимать буквально. Я смотрю на руну. Духовная связь. Возможно, сны, которые я видела, это кусочки прошлого Скаги. Не просто видения, а реальные события ее жизни. Все это кажется невероятным, но такова магия прошлого. — Сюда, – зову я, вдохновленная впервые с тех пор, как вошла в лес. Вижу еще одну руну на стволе дерева. И еще. С каждой новой руной моя уверенность растет. Амма ждет меня. Скоро мы снова будем вместе. Внезапно между деревьями что-то мелькает. Я поворачиваюсь, краем глаза смотрю в ту сторону. По спине бегут мурашки. Ничего не видно. Сорен замирает. — Что такое? — Ничего, – отвечаю я, убеждая нас обоих. Под ногами хрустит ветка. Только звук такой, будто хрустят кости. Я медленно, со страхом опускаю взгляд. Просто ветка. Но как только поднимаю голову, ахаю. Человек. Висит на одном из деревьев вверх ногами. При виде болтающегося передо мной тела с перевязанными веревкой щиколотками и обвисшими руками горло обжигает желчью. В какой-то миг кажется, что он тянется ко мне, и я отступаю. Подкашиваются ноги. — О, господи! Сорен подхватывает меня, пока я не ударилась о землю. — Значит, тебя уже заразили. — Что? – Я смотрю на него. – О чем ты говоришь? Когда я возвращаю взгляд к дереву, там никого нет. — Тиведен для живых не предназначен, – отвечает Сорен. – Здесь слишком много о́гипты[12]. Я перевожу. Огипта. Беда. Неудача. Амма раньше говорила, что скрытый народ использует беды, как оружие. Все несчастья Ундена она приписывала им. Например, когда масло прогоркло или кошелек потерялся. Но не такие, как в моем кошмарном сне. |