Онлайн книга «Наследница шрамов»
|
— Правда? В моих снах казалось, что они довольно близки. Хотя что я знаю о ее отце? Что он основал Унден и что у него было прозвище Рамундер Злой. В детстве мне оно нравилось. Амме, видимо, тоже, потому что отца мы стали звать Эрик Злой. Она говорила, что это звучит гордо. — Я всей истории толком не знаю. — Как ты думаешь, кто разрешил принести Скагу в жертву? — Что? – спрашиваю я, не скрывая потрясения. — Унден тогда был небольшим поселением. Жизнь в деревне была нелегкой, и, надо признать, мы, скрытый народ, приложили к этому немалые усилия, стараясь всеми способами отвадить людей от Тиведена. В обмен на уступки, облегчавшие их страдания, жители Ундена начали приносить нам в жертву людей. Тех, кого они считали слабыми, кто все равно бы не выжил – больных, стариков, увечных. Больных. Таких, как я. Как будто из-за болезни мы не представляем ценности. Но мы не бесполезны. Нет. Я не могу подобрать нужные слова на древнескандинавском, поэтому выпаливаю по-шведски: — Ни фига себе. – Сорен озадаченно смотрит на меня. – Какой ужас! – поясняю я. — Что есть, то есть. — Было, – быстро поправляю я. – Больше такого нет. Как же, нет. Даже в наши дни в некоторых странах больные, старики, инвалиды брошены, предоставлены самим себе. Вероятно, общество не так уж изменилось, как нам нравится думать. — Погоди… их страдания? – Тут меня осеняет. – Как когда озеро стало красным? — Ты же вроде не знаешь, что произошло. — Просто догадка. Может, Амма обронила мимоходом, а я только сейчас вспомнила. Сорен бросает на меня скептический взгляд. — Скагу принесли в жертву… Он продолжает говорить, но я больше не слушаю. Значит, скрытый народ на самом деле превратил воду в озере в кровь? Возможно, те кошмары были не просто снами. У меня зудит кожа. Руны, вырезанные на деревьях. Духовная связь. Странные видения, атаковавшие меня в последнее время. Когда Амма сказала, что мне придется пройти тропой Скаги… вероятно, понимать это можно не только в буквальном, но и в переносном смысле? Интересно, а у Аммы были видения? После «знакомства» с Сореном все возможно. — Почему же отец не спас Скагу? – спрашиваю я, будто слушала историю с начала до конца. Как горько звучат мои слова. Наверное, снова действие Тиведена. — Не знаю, – отвечает Сорен. – Предполагаю, что он хотел пожертвовать ею ради деревни. Она так его за это и не простила. Как и я не простила папу за то, что он меня увез из Ундена. В Стокгольме оказалось не так уж и плохо. Там тоже было много того, что мне нравилось. Мы с папой покупали и ели замороженную пиццу и вместе смотрели повторный показ «Моей запасной семьи». Я сходила в музей группы «АББА», чтобы понять любимую музыку мамы, а потом врубить дома записи Билли Айлиш. С Зури мы катались на коньках в Кунгсане, а потом лакомились свежими булочками с корицей в кафе «Мистер Кейк» и смеялись над своими падениями. Подобное признание кажется предательством по отношению к Ундену и Амме. Я вздыхаю. — Можно на минутку остановиться? – Как только Сорен кивает, я снимаю с плеча рюкзак и начинаю в нем копаться. – Мне нужно сделать укол, пока светло. Сорен склоняет голову набок. — Укол? Я вскрываю упаковку и достаю ампулу. — Лекарство, которое нужно вколоть под кожу. Я расстегиваю пальто, задираю свитер, и в живот впивается холод. Распаковываю дезинфицирующую салфетку и протираю кожу. Резкий запах спирта колет нос. Сорен морщится. |