Онлайн книга «Монета для сказочника. Сборник рассказов»
|
Она важно оправила льняное платье, которое носила в любую погоду, и погрозила кривоватым пальцем. — Ладно ты, Йовар. – Теперь постучала себе по лбу. – Тебя хоть вместо наковальни подставляй… А остальные? Раде? Невен? Совсем страх потеряли? Думаете, у мастера не хватит сил раздавить вас, как жуков? — Смотри, – буркнул Раде, – чтобы тебя за твой язык не раздавили. Он из них был средним – серьёзный и обычно немногословный. Йовар часто возвышался над остальными мужчинами по меньшей мере на голову, но Раде не уступал ему ни в росте, ни в ширине плеч, – однако его, молчаливого и сутоловатого, часто принимали за ремесленника. Почему-то людям нравилось думать, что его можно застать за ковкой или выделкой кож, но не за тем, как он по приказу Хьола топит в болоте наёмничий отряд. Раде носил тёмно-русые волосы до плеч, заплетал их в косу, а бороду брил. Он превращался в огромного лося, и мысль, что они вот-вот избавятся от наставника, не приносила ему такой злой залихватской радости, как Йовару, – напротив, Раде был собран и хмур. — Что, – оценила Жалейка и заболтала ногами, – страшно? Правильно делаешь, что боишься… Ты из них всегда был самым разумным, Раде. Остановись, пока не поздно. Йовар предупредительно шикнул и обошёл просторную главную залу. Дом-драккар Хьола был устроен просто, без сеней: сразу – лавки, столы да сундуки с хозяйственной утварью. А всё жилое и колдовское находилось дальше, в комнатах на верхних ярусах. На стенах были прибиты чьи-то щиты – по слухам, воинов, которых Хьол одолел ещё в Льёттланде, – и черепа местных чудовищ, чьи глаза по ночам зажигались холодным голубоватым светом. Тем временем Жалейка принялась уговаривать Невена, самого младшего. Тот только тряхнул смоляными кудрями и зло рассмеялся. — Посуди сама, матушка. – Он тут же оказался посреди залы. – Мне двадцать лет. Я служу старику больше половины жизни, а ему всё мало… Сколько можно? Невен превращался в чёрную лесную гадюку. Отрава, которую он недавно подлил борожскому воеводе, выжгла тому горло; Невен путал тропы, стравливал людей и чудищ и заклинал такой туман, что впору сойти с ума. Он откликнулся на затею Йовара легче, чем Раде, и уже грезил вольной жизнью, которая откроется после смерти Хьола. Говорят, некоторые колдуны воспитывали учеников как своих детей. Но Хьол не был им отцом. Он был наставником и надсмотрщиком и долгие годы связывал их клятвой службы, – пока ученики не придумали, как выпутаться из этих чар. Свою затею они осуществили на днях и теперь понимали: Хьол этого так просто не оставит. Чем бы они ни намеревались заниматься дальше, первым делом стоило одолеть учителя. (Хотя Йовар признавал: Хьол постарался на славу – и надсмотрщиком, и наставником он был исключительным. От кого бы они ещё набрались таких знаний?) — Не по-людски это, – заключила Жалейка, откладывая веретено. – Вы жили у него. Ели его хлеб, пили его пиво… — И уж отработали это, – заметил Невен. — …Он воспитывал вас, – продолжала Жалейка с укором. – Кем бы вы стали без него? Разбойниками? — А кем мы стали с ним? – спросил Раде раздражённо. – Велика ли разница, убивать людей топором или чарами? (Наверное, в отличие от остальных, он ещё надеялся стать хорошим человеком.) Йовар победно улыбнулся – как гордый старший брат. Послушай, мол, что говорят!.. |