Онлайн книга «Преддверие II»
|
Старуха взглянула на мою руку и прищёлкнула языком. — Ничего не разобрать, ваше высочество… Сердце у неё доброе, ума мало, а судьба запутанная. Так что больше ничего не скажу. Когда все отвернулись, она заговорщицки шепнула мне на ухо: — Ты своё уже отжила, девонька. У меня подогнулись колени, и я осела на стул. Меня подкосили не столько слова, сколько тон, которым они были сказаны. Повеяло вдруг могильным холодом, как будто я снова очутилась на кладбище. — Зарих, твоей даме плохо! – пошутил кто-то. Он резко повернулся ко мне, как будто не слыша общего смеха. — Пойдём. Мы удалились в его кабинет. Я дошла до окна с видом на дворцовый парк и, не оборачиваясь, достала из складок платья свёрток с бумагами. Я столько раз представляла себе этот момент! Я воображала, как он удивится и обрадуется! Как вздохнёт с облегчением и вдохновенно потрёт руки: «Ну, держитесь, голубчики!» Но всё оказалось не так. Зарих развернул рулон. Он, конечно, удивился, но не обрадовался, а, скорее, испугался. Нет, не то слово! Он был попросту потрясён. — Что это?! — Ваши бумаги, – сказала я упавшим голосом. — Откуда они у тебя?! — Неужели вам так важно, ваше высочество? Ведь главное, что они теперь у вас. — Откуда бумаги? – спросил он сурово, и я с ужасом поняла, что он не поверит ни одному моему слову. — Они были в кукле, – пролепетала я, пятясь, потому что принц надвигался на меня, безумно сверкая глазами; я никогда его таким не видела! — В какой, чёрт подери, кукле? — В кукле герцогини Юлианы, – сказала я, чуть не плача. – Я ездила за ними в Тиман. — Кто тебе сказал, что они там? Он уже стискивал мои плечи и прижимал меня к стене; положение было безвыходное. — Пустите! – пискнула я, но он не внял моим мольбам. — Кто мог знать, что бумаги в кукле?! Отвечай! Кто тебе сказал?! — Она сама! – крикнула я в отчаянии. – Сама, сама, сама! — Врёшь, она не могла это сказать! — Нет, могла! Пустите! Принц не отпустил меня, но перешёл с крика на зловещий шёпот. — Она не могла тебе это сказать потому, что она сама этого не знает. — Как это? — А вот так! Зачем ты мне врёшь? Я стала тихо сползать по стене на пол, слёзы затуманили глаза, Зариха я уже не видела. — Но ведь если я скажу, что у меня был приступ ясновидения, вы же всё равно не поверите… — Скорее, я поверю в это, – сказал он хмуро. Я сидела на корточках и тихо всхлипывала, он стоял у окна, и руки у него дрожали. Это был не тот Зарих, что сидел со мной у ручья, и не тот, что укрывал меня плащом на кладбище. — Это был сон. Мне просто очень хотелось помочь вам. Со мной и не такое бывает после того, как я упала с моста в полынью. Он вздрогнул, как будто очнулся, подошёл, поднял меня, утёр мне нос платком и взял моё заплаканное лицо в ладони. — Всё-всё, хватит. Прости меня, лягушонок, я тоже не железный. — Я вас боюсь. — Не бойся. — Можно я пойду, ваше высочество? — Да, иди. – Он что-то ещё хотел мне сказать, но так и не решился. Зарих провёл меня через другую дверь, чтобы я не встречалась больше с его весёлыми гостями. Я наконец дошла до своей комнаты. Усталость и безразличие сковали меня настолько, что я даже в зеркало не заглянула, хотя было любопытно, во что я превратилась за этот месяц. Впрочем, на что там было смотреть? Как была лягушонком, так и осталась. |