Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
— А с какой целью приехали? — Учиться хотят, прослышав, что теперь новая власть открыла двери для всех жаждущих знаний. Университет же для поступления выбрали московский. А ихний батюшка Григорий Савельевич приехал вместе с ними. Время-то опасное, нужен сопровождающий. А мне, хотя я – его дальний родич, особой веры нет. Уж больно молод. Вдруг заозорую да приставать стану. — Кто ж зимой поступает? Приём-то летом, – пискнул Иван Иванович. — А нам, сиволапым, почём знать, когда в него принимают, – пожал плечами Виталий. – Дярёвня! Хозяин квартиры вздохнул и… согласно кивнул. Но по лицу его было видно, что от колебаний он до конца не избавился, и Голицын счёл необходимым ободрить его: — Да вы не сомневайтесь, чудненько разместимся. У вас ведь аж три изолированные комнатки, как я успел заметить, верно? – и он, приобняв Ивана Ивановича за плечо, властно увлёк его за собой, давая тем самым понять, что вопрос с их размещением решён, дальнейшему обсуждению не подлежит, и осталось уточнить кое-какие детали. – Одну, будуар, – девицам-красавицам, нам, мужчинам, – вторую, что по соседству, – указывал он на ходу. – В зелёной, смежной с вашим кабинетом, как я заметил, вы трудитесь, и ради бога, продолжайте на здоровье, а гостиную оставим общей. А уж какую чистоту вам дочери Григория Савельевича наведут, какой порядок, – нахваливал он, – а то эвон, как в пещере, всё пылью покрылось, включая портрет вашего батюшки. — Прислуга нынче дорога, – виновато пояснил гравёр. – Опять же, свобода объявлена, вот и ушла Глафира. — Ну вот, – радостно возликовал Голицын. – А они вас по-родственному и обстирают, и борщ вкусный приготовят, с сальцем да с чесночком. Но чтоб попусту вас дёргать или приставать без нужды – боже избави, народ деликатный, отвлекать не станут. Зато утром просыпаетесь – а на столе свежий хлеб с маслом, сахарок, яишенка-глазунья на сковородке шкворчит, притом всенепременно с сальцем, чаёк крепкий заварен… Чем плохо? При упоминании о борще и сале Иван Иванович непроизвольно скосил голодные глаза на мешок, вновь сглотнул слюну, но сомнения продолжали терзать его робкую душу, и он несмело возразил: — Всё хорошо, но если впоследствии у вас найдут мои печати? — На них ведь не будет клейма мастера, верно? – улыбнулся Голицын. – Следовательно, кто их изготовил, неизвестно. Мы – люди чести, молчать умеем. Кроме того, выдавать исполнителя нам попросту невыгодно, поверьте. Если мы состряпали их сами – кара для нас куда меньше, а приплетём вас – получится чуть ли не контрреволюционный сговор. Оно нам надо? – и, повернувшись к застывшим в нерешительности девушкам, ожидавшим, чем всё закончится, удивлённо осведомился: – А вы чего ещё тут, а не на кухне? А ну-ка живенько приступили к готовке, а то Иван Иванович успел по чайку со свежим хлебушком, маслицем и смородиновым вареньицем соскучиться… Глава 25. Новое название Братья Солоневичи – все трое – появились, как им и было сказано, к вечеру. Первым делом разобрались с трупами. Внимательно изучив список «квартер» и уточнив местечки поукромнее – в последнем особенную помощь оказал мальчишка соседей, – Виталий пришёл к выводу, что есть возможность запрятать покойников где-то на середине их маршрута, притом недалеко от дома. Хозяевам квартиры снизу надлежало отвечать одно: «Не знаем, не видели, не слышали, не появлялись». |