Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
Артист запротестовал и, что весьма понравилось Виталию, попытался заступиться за «ксплататора», напомнив, что тот воевал за Россию и отдал за неё жизнь. То есть её владелица ныне – дочь полковника, учительница французского языка, и к эксплуататорам не имеет ни малейшего отношения. Кстати, весьма порядочная дама. Вон, даже за последние полгода с них самих квартплату не брала, понимая, что платить им не из чего. И с жалованием худо, без конца задерживают, с публикой не ахти, а у них трое детей и… — Стало быть, – перебил его Виталий, – ты, Васильев, как там бишь тебя, из простых? — Ипатий Мефодьич я, – почтительно подсказал артист. – Но на сцене выступаю под псевдонимом «Леопольд Крестинский». — Ишь ты, куча имён, – неодобрительно крякнул Виталий, зловеще прокомментировав: – Настоящим простым и одного – за глаза. Это недобитой контре личину свою скрывать надобно. — Но я действительно из простых, – взвыл Ипатий-Леопольд, принявшись торопливо уверять в своей благонадёжности. – Отец служил простым батраком, копал землю у барина, сажал рожь, ухаживал за скотиной, всю жизнь возился в амбаре, в навозе, да я и сам в детстве, будучи босоногим мальчонкой, помогал ему в нелёгком крестьянском труде. На что был простодушен Осипенко, стоящий позади Голицына, но и тот весело хрюкнул, услышав такое. — Ага, – поддержал артиста Виталий. – Труд и впрямь чижолый. Зато красиво в деревне. Особливо когда свёкла в поле заколосится, верно? — Век бы стоял и любовался, – не заподозрив подвоха и молитвенно прижав руки к груди, заверил Ипатий. — Гриша, друг мой любезный, – повернувшись к товарищу, проворковал Голицын. – А поясни-ка господину артисту, что рожь не сажают, а сеют, да и в амбаре навозу отродясь не бывало. Про свёклу вообще молчу, – и, резко меняя тон, рявкнул на опешившего арендатора квартиры. – Вот ты и попался! Враз видать, что ты никакой не Ипатий, а самый настоящий Леопольд и прихвостень мировой буржуазии! Недаром ты за охвицерьё заступался, кровушку из нас пившее! Григорий, вспомнив предварительный инструктаж: сурово хмуриться и время от времени вставлять «Да уж!», как Папанов в роли Воробьянинова, – столь зловеще произнёс заученную фразу, что артист мгновенно побледнел и умолк. — Так чего с ним? – сурово спросил Осипенко. – Враз в расход, али как? «Браво, Гриша! – мысленно поаплодировал ему Голицын. – Сверх нормы, но как кстати!». Дело в том, что у него ещё до прихода в квартиру зародилась новая идея. В самом деле, ну где взять парики, грим и прочие театральные принадлежности? А они, вне всякого сомнения, понадобятся в Питере. Именно поэтому он и пытался столь старательно запугать Ипатия, чтобы впоследствии, якобы смягчившись, добиться своего. Со слов Солоневича Виталий точно знал – не из простых Васильев. К «иксплататорам», правда, действительно не принадлежал, но и в батраках его отец не служил, происходя из потомственной театральной семьи, третье поколение игравшей на подмостках Малого. Звёзд с неба никто из них не хватал, как заметил Иван, основываясь на словах жены Тамары, но играли весьма недурственно. Голицын даже уточнил у его супруги сведения о ролях Ипатия. Так, на всякий случай. А на вопрос «Зачем?» туманно ответил, что информация лишней не бывает, мало ли как всё сложится. |