Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
Виталий задумался. Получалось, по всем статьям кандидатура идеальная. — Что ж, поговорите с ним, – кивнул Виталий Ивану… Глава 29. Нежданно-негаданно Каково же было изумление Голицына, когда всего через день, ближе к обеду, вернувшись вместе с Осипенко с Хитрова рынка, он обнаружил в квартире гравёра неторопливо расхаживавшего по гостиной незнакомого человека в военном кителе. Он мысленно выругался. Правда, поступил честно и вначале обматерил себя. Было за что. Ведь знал, что Иван не великий спец по части конспирации, ан забыл проинструктировать, что встречу следует назначить на нейтральной территории. Затем прошёлся и по Солоневичу – простейшие же вещи, неужто и об этом надо предупреждать?! То, что Бредису известны его подлинные имя-отчество, лишь усилило его недовольство Иваном. Впрочем, и здесь Голицын не забыл пару незлых тихих слов в свой адрес – опять же не предупредил. Однако что сделано, то сделано, и Виталий пожал сухую крепкую ладонь, жестом пригласив присесть. Но по ходу беседы раздражительность стала проходить. Виной тому был сам Фридрих. Во-первых, тактичен. Первым предложил на время отставить чины в сторону, обращаясь друг к другу по имени-отчеству, благо, что со службы оба уволены. Внушал почтение и его иконостас на груди. Тут тебе и Анна трёх степеней, и святой Владимир четвёртой степени с мечами, и святой Станислав третьей степени. Рассказывал о себе Бредис скупо, но ёмко. Эдакий краткий доклад, где каждое слово было выверено и потому несло в себе максимум информации. Ничего лишнего. Он и за обедом вёл себя так же сдержанно, хотя было заметно, что человек голоден, – видимо, Московский госпиталь своих раненых не баловал. Правда, на добавку, чуть помедлив, согласился, но опять-таки с эдаким достоинством. Мол, отчего не сделать приятное хозяйкам сего гостеприимного дома, приготовившим отменный борщ. Зато от водки отказался вовсе, заявив, что нежелательно являться с запахом. Однако к делу переходить Виталий не торопился и, вновь оставшись в гостиной наедине с Фридрихом, продолжал аккуратно «прокачивать» собеседника. Всё-таки рекомендация – одно, а собственные впечатления – иное. Надо понять нынешнее отношение полковника и к событиям в России, но главное – до какой степени сильна его решимость повлиять на ситуацию в стране. Фридрих тоже поначалу осторожничал, присматривался. Но первым открыл карты именно он. И вновь благодаря… Солоневичу. — Полагаю, есть смысл перейти к более откровенному разговору. Из намёков члена вашей группы, – кивнул он в сторону прихожей, где как раз надевал пальто Иван, – я понял, что вы – люди решительные и настроены вести самую непримиримую борьбу с большевиками. Более того, у вас имеются некие практические планы этой борьбы, однако существует острая нехватка в людях. Голицын покосился на смущённо закашлявшегося Солоневича. Взгляд был столь выразителен, что тот, сославшись на дела, поспешил попрощаться и исчезнуть. Мысленно отпустив в его адрес парочку фраз, недопустимых в приличном обществе, Виталий вздохнул. Но хотя вслух он ничего не сказал, Бредис догадался о злости Голицына и вступился за Ивана. Дескать, напрасно Виталий Михайлович изволит серчать на Солоневича. В сущности, если бы не его яркий восторженный рассказ, как быстро и лихо они выручили из беды его самого и всю его семью, вполне вероятно, что он сам уклонился бы от личной встречи. |