Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
Я побеждён. Я победитель пленный… Я видел снег заоблачных вершин, А ныне ниц лежу, как раб смиренный… — Хотел нечто новое сочинить, – смущённо добавил он, – но уж больно времени мало. Всё дела, дела. Пришлось свои старые стишата припомнить, – и, довольно глядя на сияющую Лайму, бережно прижавшую книгу к груди, поторопился откланяться. Читала роман Лайма очень внимательно, но не мешкая. Да и то сказать – время поджимало. Если скрестить обе задумки Виталия, «красного террора», как мести за гибель Ленина, следовало ожидать уже после первого «экса». Значит, к тому времени царская семья должна быть в безопасном месте. Исходя из этого, Голицын и договорился с Савинковым о новой встрече через сутки после первой. И вот теперь тот сидит перед ним в гостиной, в уютном кресле. Сидит и усмешливо, слегка склонив голову набок, вопросительно смотрит на Виталия, ожидая начала. Но первой подала голос Лайма, принявшись весело щебетать по поводу романа, рассыпая комплименты автору. — Напрасно вы так уж, – смущенно отнекивался Борис Викторович. – И до Горького, и до Чехова с Лесковым мне пока далеко. Но писать мне необходимо, как птице петь. Я не могу не писать… Подумав, что пока идет бурный обмен любезностями, он лишний, Голицын, попросив прощения, ненадолго отлучился. Требовалось уточнить кое-что у Бредиса. Когда же он через полчаса вернулся обратно в гостиную, Лайму говорила иначе: печально и грустно. — Знаете, у нас с вами одна и та же беда. Мы не хотим разрушений, всей душой стремясь к созиданию. Но увы, жестокие обстоятельства вынуждают прибегать к тому, что нам претит. Отсюда и мучительная двойственность: сердца тянутся к одному, но разум неумолимо повелевает другое. И ещё одно страшно. Ранее я лишь чувствовала это, не в силах выразить словами, но появились вы – и, как истинный поэт, сумели сказать немногим многое. И Лайма нараспев процитировала: Я знаю: жжёт святой огонь, Убийца в град Христов не внидет, Его затопчет Бледный Конь И царь царей возненавидит. «Во даёт деваха! – поневоле восхитился Голицын. – Мата Хари отдыхает! А вид-то, вид какой! Словно и впрямь мужчину своей мечты встретила». — Поверьте, я чрезвычайно рад, что встретил столь понимающую моё сердце особу, – восхитился Савинков и досадливо покосился на вошедшего Виталия. Стало ясно – опять не вовремя. Да и Лайма придерживалась того же мнения. Протянув руку к лежащей на столе книге Савинкова, она ласково погладила переплёт. Это был заранее обусловленный у неё с Виталием знак «не мешать». «Ну и ладно. Мне же легче», – облегчённо подумал Голицын и вновь вышел. Перед самым обедом Лайма, улучив минутку, быстро шепнула Виталию. — Порядок. Почти готов. Осталось немного. Компания из шестерых человек во время трапезы чуть ли не сразу разделилась на две обособленные группы. Лайма продолжала ворковать с Савинковым, попутно успевая хлопотать на кухне, а остальные обменивались незначительными репликами. С явной поспешностью покончив с обедом, Борис Викторович вновь торопливо увлёк Лайму в гостиную. Но на сей раз их уединение длилось недолго, и Лайма сама позвала Голицына, поставив его перед фактом. Мол, она желает подарить Борису Викторовичу, который любезно вызвался принять на себя тяжкий крест предстоящей им миссии в Петрограде, свою особую винтовку. |