Книга Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы, страница 107 – Майк Дэвис

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы»

📃 Cтраница 107

Иллюстрация к книге — Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы [book-illustration-62.webp]

Дикая граница Лос-Анджелеса

На картах землепользования и планах, разумеется, разделение между «освоенными» и «неосвоенными» территориями проводится в виде четкой линии. Точно так же, с помощью надуманно точных границ обозначаются парки, заказники, государственные заповедники и официальные зоны дикой природы. В действительности же существует бесконечно более сложное взаимопроникновение дикой и городской природы. Щупальца чапараля и прибрежной полыни создают неформальные коридоры для перемещения диких животных (и лесных пожаров) в самом центре города. Например, целые стада оленей по ночам спускаются с Голливудских холмов, чтобы побродить по лужайкам Бель-Эйра и Беверли-Хиллз, а публика в «Голливудской чаше» давно привыкла к вою койотов, которые иногда аккомпанируют Баху и Гершвину. И наоборот, городские патологии, включая незаконные свалки, граффити, бандитизм, угоны автомобилей, военные лагеря и плантации марихуаны, настолько широко вторгаются во внутренние районы дикой природы Лос-Анджелеса, что журнал «Ньюсуик» недавно назвал государственный заповедник Анджелес «Лесом первородного зла».

В Анджелесе и трех других государственных заповедниках Южной Калифорнии сейчас выращивается больше марихуаны, чем во всех печально знаменитых лесах «изумрудного треугольника» в Северной Калифорнии, —

утверждает «Ньюсуик»[502]. Таким образом, «дикое» и «городское» лучше всего представлять себе как переменные качества или процессы, а не как аккуратно очерченные коробочки, что соответствует набирающему популярность в экологических исследованиях подходу, согласно которому «дикий» – понятие более богатое и диалектическое, чем «дикая природа». Ведущие философы-экологи посвятили много страниц критике «мифа о дикой природе» и фетиша первозданности. Как недавно напомнил читателям Дэвид Ротенберг, Торо ссылался на «дикость», а не на «дикую природу», как на «способ сохранения окружающего мира». «Идея дикости, – объясняет Ротенберг, – всегда была глубже, чем просто место, которое существует потому, что мы устанавливаем вокруг него границы и называем его дикой природой»[503]. Хотя некоторые авторы-ревизионисты, такие как Ирен Клавер, утверждают, что «дикость» по определению не поддается дефиниции, некоторое приближение к ней, безусловно, возможно[504]. Мне лично больше всего нравится остроумное замечание Гэри Снайдера о том, что

дикость – это, вероятно, сама возможность быть съеденным пумой. Этот риск, даже если он исчезающе мал, является эволюционным толчком к повышению осознанности и наслаждения окружающей средой, разделяемой с крупными животными[505].

Как доказывает инцидент с Файком, Лос-Анджелес – один из немногих крупных городов, который проходит вкусовой тест Снайдера на дикость[506].

Кажется, что дикое и городское находятся в обратной зависимости друг от друга: рост последнего должен сопровождаться чистым сокращением первого. На самом деле эти отношения гораздо более парадоксальны. Безусловно, существует явная тенденция к сокращению биоразнообразия местной природы по мере того, как аборигенные ландшафты вытесняются или фрагментируются искусственными ландшафтами. Так, за последние полтора столетия практически исчезли целые экосистемы Южной Калифорнии, включая солончаки, местные луга, саванны, где произрастают дубы Энгельмана, и сообщества эфемерных водоемов. Говоря об исчезающих видах, один из сотрудников Службы охраны рыбных ресурсов и диких животных США назвал Южную Калифорнию «Вьетнамом этого ведомства», а в крупном научном исследовании начала 1997 года регион Лос-Анджелес был назван одной из двух основных «горячих точек» (вторая – Гавайи) исчезающего биоразнообразия в Соединенных Штатах[507]. Однако из‑за массовой натурализации чужеродных видов растений и животных общее биоразнообразие фактически возросло. Более того, благодаря своей адаптивной гибкости или устранению основных хищников популяции некоторых местных птиц и млекопитающих испытали резкий всплеск численности в результате урбанизации[508].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь