Онлайн книга «Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы»
К началу 1900‑х годов даже эти остатки оказались под угрозой, поскольку некогда аркадийский ландшафт реки Лос-Анджелес стал использоваться в качестве канализационного коллектора для расширяющегося промышленного района города. Преподобный Дана Бартлетт, градостроительный активист и пионер движения поселений[181], боролся с корпоративным «спрутом» Южной Тихоокеанской железной дороги (крупнейшим землевладельцем в пойме) в рамках безуспешного крестового похода за возвращение русла реки в качестве заповедника и игровой площадки для детей из «перенаселенных районов» к востоку от Даунтауна[182]. Прогрессисты из среднего класса тем временем объявили скудные и неухоженные парки Лос-Анджелеса «позором города»: «Некоторые из наших парков загажены до такой степени, что они становятся нарушением общественного порядка, и давно должны быть ликвидированы»[183]. В своем отчете для лос-анджелесской Городской комиссии по искусству в 1907 году Чарльз Малфорд Робинсон, знаменитый проповедник движения «Город прекрасный» (City Beautiful), выступил за создание комплексного плана парков, бульваров и благоустройства реки Лос-Анджелес и строительства гражданского акрополя на Бункер-Хилл в Даунтауне[184]. Чтобы профинансировать свои грандиозные планы, он призывал город «ухватиться за большую идею» и выступить в роли застройщика. ![]() Голливуд в 1905 году
Он предупреждал, что
Робинсон намекал, что если Лос-Анджелес откажется от своей ориентации на общественное пространство, то другие «более красивые» города присвоят его предназначение (может быть, он уже думал о Сиэтле?)[186]. К тому времени, когда Олмстед и Бартоломью обратились к той же проблеме 20 лет спустя, в Лос-Анджелес переехали еще почти два миллиона человек, что эквивалентно населению Филадельфии. Подготовленный ими в 1930 году отчет был прежде всего жесткой критикой безудержного строительного бума 1920‑х годов, который после обвала в результате нефтяных скандалов 1926–1928 годов оставил на окраинах города 175 квадратных миль (45 325 га) пустующих непроданных участков и всего несколько сотен акров новых парковых территорий[187]. Застройщики упорно игнорировали официальные просьбы отвести место под парки на своих участках, а влиятельные группы домовладельцев противостояли каждой попытке установить специальные взносы для организации парков или мест активного отдыха; таким образом, по мере роста населения площадь зон отдыха на человека резко сокращалась. К 1928 году парки занимали всего 0,6 процента площади мегаполиса, а на каждого жителя округа Лос-Анджелес приходилось едва ли полдюйма (1,27 см) пляжной полосы, находящейся в государственной собственности[188]. Ни один крупный город в США не был так скуп на общественные пространства. |
![Иллюстрация к книге — Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы [book-illustration-15.webp] Иллюстрация к книге — Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы [book-illustration-15.webp]](img/book_covers/141/141066/book-illustration-15.webp)