Онлайн книга «Следующая станция – Малаховка»
|
Эти обстоятельства, однако, не мешали нам учиться не просто в хорошей, но и в очень престижной школе, где даже в те бумазейные времена другие барышни были довольно неплохо и стильно одеты. Наш папа считал, что мы должны быть одеты чисто, добротно (то есть, зараза, на вырост!) и скромно, а мама так была погружена в устройство счастья родни, друзей, соседей и случайных встречных, что и до себя, и до нас особенно руки не доходили. Поэтому все решалось по-простому, по-быстрому, экономно и в последнюю минуту. Однако одевать нас все же надо было – ведь мы еще и росли и в длину, и, увы, в ширину. Час икс настал, когда я поступила в Бауманский институт. Я еще не знала, что там как раз я могу по поводу прикида не напрягаться: в группе из двадцать восьми человек было четыре особи женского пола. Можно было и в крафтовом пакете ходить. Но, по счастью, заранее никто об этом не догадывался. И решили заневестившуюся девушку принарядить. Если по мелочи типа кофточек-юбочек еще что-то можно было иногда ухватить, то с верхней одеждой была катастрофа. Поэтому решили сшить мне в ателье зимнее пальто. Для пальто было куплено темно-синее сукно в мелкий рубчик, а с мехами случилась незадача, и тетка моя из бездонных глубин своего шифоньера выудила незабываемую и ненавистную белочку. Наверное, именно с тех пор я рьяный защитник интересов животных. Как белочка попала в теткины закрома, не помнил никто, но, похоже, судьба у нее была безрадостная. Была она голубовато-серая, облезлая, реденькая и очень немолодая. Точнее, их было несколько – аккурат на маленький воротничок, но все они точно были из одного лепрозория. Первая примерка пальто меня чуть не убила. Я так надеялась на обновку, видела себя в мечтах эдакой гимназисткой, почти «Неизвестной» Крамского. Ну или что-то там блоковское, типа «дыша духами и туманами…» Вместо этого из тройного кривого зеркала на меня взглянула красномордая, здоровая бабища чуть ли не в салопе, перечеркнутом белой наметкой в разных направлениях. Пальто сидело плохо, прибавляло мне лет двадцать, было тяжелым из-за ватина, как сволочь, а эти чертовы воротниковые белки сложились в мохнатую удавку, чья вылезающая шерсть забивала мне рот, видимо, чтоб я не могла высказать портнихе претензии. На вторую примерку, на мое счастье, со мной пошла бабушкина подруга. И она мне тогда дала первый бесценный урок по обращению со сферой обслуживания. Сима Натановна, дочь, внучка и правнучка портного со времен учреждения черты оседлости, кое-что понимала и в самом шитье, и в его исполнителях. Она скептически заглянула в мое несчастное лицо, окинула презрительным взглядом работу ателье и достала червонец. Внимательно его рассмотрела, зажала в кулаке так, что торчал только один красный уголок, и начала этим уголком водить по пальто, говоря: «Милочка, тут надо вытачки поднять. А тут плечики усилить. А там, любезная, спинку поправить. И, душечка, длина неправильная, да и карманы. А тут, драгоценная, еще пуговку добавьте и обузьте рукавчик…» Портниха с завороженностью бандерлога следила за перемещением красного уголка и тихо, как про себя, повторяла: «Обязательно. Будет сделано. Обязательно. Будет сделано…» Вы не поверите: я, конечно, не о таком пальто мечтала, но в итоге в нем можно было выйти к людям! |