Онлайн книга «Ленин. Личная жизнь гения»
|
Вполне возможно, что и Крупская поняла это очень скоро. А тем временем наступил февраль 1894 года. Мать уже совсем разуверилась, что ее Надюша когда-нибудь выйдет замуж. Но этот февраль очень многое значил в судьбе Надежды Крупской. Вот что рассказывает исследователь жизни Крупской писательница Лариса Васильева: «Надвигалась Масленица. Все эти прелести природы и жизни мало интересовали Надежду Крупскую. Она работала в вечерней школе и штудировала марксизм. Среди книг и брошюр (Надежда их буквально проглатывала) попалась тетрадка. Готова была отложить в сторону, заранее зная: это марксист Герман Красин обсуждает вопрос о рынке, ставя его в тесную связь с марксизмом. Машинально открыла тетрадку и заметила, что все поля испещрены пометками. Почерк четкий. Вчиталась. Крупскую поразили необычность, смелость, категорически уверенный тон и язвительность читателя, писавшего на полях. “Кто это?” – подумала она. Среди знакомых марксистов не было ни одного, способного так глобально мыслить. Классон? Непохоже. В тот же день, идя на занятия в рабочую школу, Крупская встретила Классона на улице. Случайно. Он спросил, придут ли они сегодня с ее подругой, Зиной Невзоровой, к нему “на блины”. Под предлогом Масленицы кружок Классона устраивал марксистский диспут. Сказала, что не знает, спросит подругу Зину, придет ли она. Идти не хотелось. Она уже изжила этот кружок, а зря тратить время – не в ее характере. Классон пожал плечами: будет интересно, придет один “приезжий волжанин”, очень странный тип. Разделал под орех Германа Красина с его взглядами. “Не тот ли?” – подумала она, мгновенно вспомнив пометки на полях тетрадки Красина. И они с Зинаидой пришли “на блины”». Что было дальше, мы уже знаем по воспоминаниям самой Крупской. «Я сидела в соседней комнате с Коробко и слушала разговор через открытую дверь, – вспоминала она. – Подошел Классов и, взволнованный, пощипывая бородку, сказал: “Ведь это черт знает, что он говорит”. “Что же, – ответил Коробко, – он прав: какие мы революционеры?”». Шло время. «Зимою 1894/95 г., – рассказывала Крупская, – я познакомилась с Владимиром Ильичом уже довольно близко. Он занимался в рабочих кружках за Невской заставой, я там же четвертый год учительствовала в Смоленской вечерне-воскресной школе. Целый ряд рабочих из кружков, где занимался Владимир Ильич, были моими учениками по воскресной школе: Бабушкин, Боровков, Грибакин, Бодровы – Арсений и Филлип, Жуков. Я жила в то время на Старо-Невском, в доме с проходным двором, и Владимир Ильич по воскресеньям, возвращаясь с занятий в кружке, обычно заходил ко мне, и у нас начинались бесконечные разговоры. Я была в то время влюблена в школу, и меня можно было хлебом не кормить, лишь бы дать поговорить о школе, об учениках, о Семянниковском заводе, о Торнтоне, Максвеле и других фабриках и заводах Невского тракта. Владимир Ильич интересовался каждой мелочью, рисовавшей быт, жизнь рабочих, по отдельным черточкам старался охватить жизнь рабочего в целом, найти то, за что можно ухватиться, чтобы лучше подойти к рабочему с революционной пропагандой. Владимир Ильич читал с рабочими «Капитал» Маркса, объяснял им его, а вторую часть занятий посвящал расспросам рабочих об их работе, условиях труда и показывал им связь их жизни со своей структурой общества, говоря, как, каким путем можно переделать существующий порядок. Увязка теории и практики – вот что было особенностью работы Владимира Ильича в кружках. |