Книга Античная наука в социальном и культурном измерении, страница 136 – Леонид Жмудь

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»

📃 Cтраница 136

Критика Адо в адрес ряда положений Марру во многом справедлива: enkyklios paideia не была обычной частью школьной системы, да и самой системы в античности не было, образование той эпохи отличалось большой вариативностью. Mathēmata, одну или несколько, обычно преподавали частные учителя, там, где они имелись и где на них был спрос; обязательным обучение точным наукам так и не стало, даже для образованной элиты. Курс, состоящий именно из тривиума и квадривиума, приобретает канонический характер лишь в поздней античности, причем в латинской части империи, например у Марциана Капеллы и Августина; обычно enkyklios paideia была более открытой. Тем не менее начиная с I в. до н. э. образовательная программа, включавшая в себя, с некоторыми вариациями, дисциплины будущих тривиума и квадривиума, была образцом, на который ориентировалось большинство писавших на эту тему греков и римлян[672]. Так, историк и философ-перипатетик I в. до н. э. Николай из Дамаска, города, не входившего в число научных центров, рассказывал в автобиографии (BNJ 90 F 132), что его богатый, образованный и влиятельный отец обеспечил ему разностороннее образование: сначала он усвоил грамматику, а через нее и всю поэзию, затем изучал риторику, музыку, mathēmata и всю философию. В науках содержится много благородного и много полезного для жизни, в особенности они доставляют удовольствие и молодым, и старикам. Людям достаточным позорно не знать науки, достойные свободного человека, и, наоборот, знать низкие ремесла. Ни один из образовательных предметов (παιδεύματα), подчеркивал Николай, он не практиковал ради денег. Понятно, что полностью реализовать такую программу удавалось немногим желающим и способным на это, но полагать, что в течение веков она оставалась недостижимым идеалом, никак нельзя. Против этого говорят хотя бы педагогические сочинения I в. Филона Александрийского, Псевдо-Кебета и Псевдо-Плутарха (см. ниже, 5.4), описывающие педагогическую практику своего времени. Как мимоходом замечает Секст Эмпирик (конец II в.) в начале своего труда «Против ученых»: «Я считаю излишним объяснять, откуда происходит название enkyklia mathēmataи каково их число, поскольку наше изложение обращено к тем, кто уже достаточно знаком с ними»[673].

Если ограничиться только науками квадривиума, то почти в любом списке предметов общего образования между последним веком эллинизма и ранним средневековьем мы найдем одну, несколько или все дисциплины этого цикла. В этом смысле никаких принципиальных отличий от практики, возникшей в V–IV в. до н. э., нет (см. выше, 307 сл.). Адо, хотя и рассматривает множество относящихся к образованию текстов, нередко толкует их очень тенденциозно, sub specie Platonis; при этом из ее поля зрения выпадает главное звено – классическая и эллинистическая наука. Не философы, а математики сделали точные науки предметом преподавания, не Новая Академия, а эллинистические ученые обеспечили им прочное место в программе общего образования. Не Платон, а Архит впервые утвердил принципиальное родство наук квадривиума (47 В 1; см. выше, 2.3); именно его цитирует Платон, когда говорит, ссылаясь на пифагорейцев, что астрономия и гармоника – сестры (Res. 530c). Влияние Архита очевидно и в том излюбленном античными писателями пассаже «Послезакония» (991e–992a), где речь идет о связке (δεσμός) четырех наук (не будем забывать, что Филипп Опунтский был также астрономом и математиком)[674]. Этот же фрагмент Архита цитирует и Никомах, изменяя его текст так, чтобы подкрепить свой тезис о том, что mathēmata занимаются двумя родственными видами сущего (см. выше, 2.8).

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь