Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»
|
Каким, однако, образом философы оказались ответственными за определения в геометрии? Ответ на это дает пассаж Филона Александрийского, уже цитированный выше (2.8):
Определить авторство этого взгляда на начала геометрии не составляет труда: стоик Посидоний отстаивал именно такое распределение ответственности между философией и математикой (см. выше, 2.6); у него и астрономия получает свои начала в дар от философии[1314]. Посидоний, как мы знаем, защищал Евклида от критики эпикурейца Зенона из Сидона и живо интересовался началами геометрии, в частности определениями (см. F 195–199 EK). Вполне вероятно, что содержащаяся у Секста скептическая критика начал геометрии была обращена не к специалистам-математикам – они в любом случае вряд ли стали бы ее слушать, а к соперничающей философской школе, которая в период эллинизма была одной из немногих признававших математику. Помимо скептиков, главными врагами mathēmataбыли эпикурейцы; обвинение в нечестии, выдвинутое стоиком Клеанфом против гелиоцентрической теории Аристарха Самосского (см. выше, 4.2), было скорее единичным эпизодом. У Секста мы читаем: Эпикур выступал против mathēmataпотому, что они не способствуют усовершенствованию в мудрости, или, как предполагают некоторые, чтобы прикрыть собственное невежество, или из враждебности к Платону, Аристотелю и их последователям (Adv. Math. 1.1–2). Оставив невежество на совести недругов Эпикура, согласимся с двумя другими причинами: 1) mathēmata не способствуют достижению мудрости, а значит, и правильного образа жизни; 2) их практикуют и защищают ученые и философы, которых Эпикур считал своими врагами. Добавим к этому еще одну важную причину: 3) геометрия и астрономия основаны на ложных началах (Cic. De fin. 1.21.72). Действительно, теория познания Эпикура была сугубо эмпирической: главным когнитивным критерием считались чувства, верно отражавшие окружающую действительность; «Разум не может опровергнуть ощущения, потому что он сам целиком опирается на ощущения» (D. L. 10.32). Нет поэтому никакой необходимости признавать абстрактное априорное знание и математические модели наряду с тем, что дает нам чувственное восприятие[1315]. Поскольку главная цель философии состоит в достижении безмятежной жизни, то геометрия оказывается ненужной, а астрономия даже вредной. Эпикурейцы, сообщает Прокл, утверждали, что теорема «Во всяком треугольнике две любых стороны больше оставшейся» (Euc. 1.20) ясна даже ослу и не нуждается в доказательстве, ведь если сено находится на другом конце стороны, то осел пойдет к нему вдоль одной стороны, а не вдоль двух других (In Eucl., 322.4–8). |