Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»
|
300–75 гг. до н. э. были временем наиболее активного и продуктивного научного соперничества Афин, Александрии и Родоса; к ним после 175 г. до н. э. присоединяется Рим. В I в. до н. э. он становится привлекательным центром для ученых, большинство которых не были римлянами по рождению. Пик численности ученых в Риме, 8 имен в 65 г. до н. э., приходится на время практически полного упадка Афин и значительного спада Александрии и Родоса. Вплоть до середины II в. ученых здесь было больше, чем в любом другом городе, но выше потолка в 5 ученых в 15 г. Рим эпохи империи не поднимался даже по время правления династии Антонинов, и это несмотря на свой столичный статус, политическое значение и экономическое богатство. Судя по всему, социальная и культурная среда, необходимая для того, чтобы Рим смог достичь былого значения Афин и Александрии как центров науки, здесь не сложилась. После 175 г. число ученых в Риме колебалось на уровне 1–2 человек. Константинополь, будучи еще Византием, играл крайне незначительную роль (по одному ученому в 125–175 гг.); она повысилась лишь после того, как в 330 г. он стал столицей Римской (с 395 г. Восточно-Римской) империи, конкурируя в IV–VI вв. с Александрией, Афинами и Римом. В силу краткости периода, в течение которого Константинополь был центром науки, с ним всего связано 12 ученых, что на одного меньше, чем в Милете, центре средней величины, но просуществовавшем, хотя и с перерывами, всю античную эпоху. Высокая горизонтальная мобильность греческих поэтов, художников, философов и ученых хорошо известна[460]. В нашем исследовании ее наглядно подтверждает низкая доля ученых, которые родились и работали в тех же самых городах во время их расцвета как основных научных центров: 9 из 50 в Афинах в 475–250 гг. до н. э., 8 из 34 в Александрии в 325–115 гг. до н. э., 6 из 15 на Родосе во время двух его пиков 350–300 и 135–45 гг. до н. э. и 2 из 18 в Риме в 90 г. до н. э. – 50 г. Всякий раз подавляющее большинство составляли уроженцы других полисов. Их привлекали не конкретные научные учреждения, где они могли бы осуществить свою карьеру (те немногие, кто работал в Александрийском Мусее, были назначены Птолемеями, в других городах не было и этого), а возможность общаться с себе подобными, находить учителей или учеников, покупать книги, посещать частные и публичные библиотеки, искать поддержки у властителей[461] и т. д. Богатство и власть являлись очень важными факторами: четыре из пяти главных центров – Афины, Александрия, Рим и Константинополь – были столицами могущественных и богатых империй, а Родос – процветающим торговым полисом. Наивысшие пики численности ученых в Александрии, Риме и Константинополе совпадают с периодами их наибольшего политического влияния, равно как и первый пик Афин (450–425 до н. э.), в отличие от второго и самого высокого в античности (330 до н. э.). И все же политическое влияние и даже богатство города, видимо, не были решающими факторами, иначе бы в нашем списке фигурировали Коринф, Фивы, Мегара, Спарта и др. Обращает на себя внимание следующая параллель. В своей последней книге Нетц представил карту с локализацией в 47 городах 103 случайно выбранных авторов из общего корпуса греческих писателей (Thesaurus Linguae Graecae, TLG), чьи труды сохранились хотя бы в нескольких фрагментах. 33 города из 47 встречаются по одному разу, восемь – два-три раза, среди них Коринф, Кесарея Палестинская, Сидон и Иерусалим, а пять других – от 4 до 25 раз[462]. В последнюю группу в порядке убывания вошли Афины, Александрия, Рим, Константинополь и Родос, из чего следует, что главные научные и культурные центры античности совпадали. |