Онлайн книга «Барбара»
|
В тот же миг вошел Ханус Элиас, он заклинал и умолял: — Благословенный, не уходите! Ребенок уже родился! Его надо только немножко в порядок привести… благословенный… вы же не сильно спешите? — Спешит! – с досадой произнес церковный староста. – Ты всегда был глупцом, Ханус Элиас, так не строй из себя большего глупца, чем ты есть, ты ведь знаешь, чем это чревато! Ханус Элиас сделал пару отчаянных движений. В своей отцовской тревоге он напоминал заблудшую душу, приплясывающую от смятения. — Тогда неси ребенка… черт возьми! – велел г-н Поуль, топнув ногой. Он принялся сердито бродить взад-вперед по гостиной. Церковный староста вышел, чтоб посмотреть погоду. Войдя, он сказал: «Времени терять больше нельзя!» — Все образуется, все образуется… – лепетал Ханус Элиас. И снова порыв ветра взволновал траву на соседской крыше. Раздался пронзительный детский плач. Вбежали трое запыхавшихся мужчин: они пришли за пастором. В тот же миг вынесли и ребенка. К тому времени прошло уже полчаса. Г-н Поуль окрестил ребенка в мгновение ока. Когда он спросил, как его будут звать, крестная немного замешкалась. Ребенку хотели дать целых пять имен. Г-н Поуль дал ему лишь три и, сказав «аминь», в тот же миг ринулся вон из дверей. Все присутствовавшие мужчины помчались с ним. Когда они выбежали на простор, то увидели внизу под обрывистым берегом лодку со всем экипажем, которая ждала у места причала, неистово качаясь на волнах. А в целом море казалось совсем спокойным, и на его поверхности по-прежнему виднелись солнечные лучи. Г-н Поуль что есть духу сбежал к прибрежным скалам. Все селение было на ногах, у всех была лишь одна мысль: только бы пастор успел уехать! Он добежал до крайнего камня на берегу. Всего в двух саженях от него качалась лодка – требовался лишь отчаянный прыжок. Г-н Поуль понимал, что на кону его счастье, сердце готово было выскочить у него из груди. Раз за разом приближалась лодка к берегу, но каждый раз была вынуждена молниеносно отступить, чтоб ее не разбило о скалы. Она все сильнее и сильнее зарывалась в бурные воды. Может, в один из этих разов он бы и прыгнул, если б был опытным моряком. Но он им не был. А сейчас вокруг него собрались достойнейшие мичинесцы. Они готовы были по-всякому помочь ему, они кричали гребцам, они намеревались, на худой конец, закинуть пастора в лодку, если те его поймают. Но случая для этого больше не предоставилось. Было уже поздно. Шорох и плеск волн о берег уже стали заглушать человеческие голоса: разбушевался прибой. Сёрвовская лодка сделала еще одну отчаянную попытку приблизиться. Впрочем, скорее, только из вежливости. Это было безнадежно. Тут случилось несчастье: один из мичинесцев, который пуще всех жестикулировал и кричал, поскользнулся на камне и свалился в воду. В мгновение ока его подхватили другие и вытащили на сушу, промокшего до нитки. Это был Ханус Элиас. Церковный староста обрушился на него: «Поделом тебе! Это ты все испортил, бедоносец! Вечно у тебя все не как у людей! Ступай домой, и пусть тебе будет стыдно! Посмотри, что ты натворил!» Пристыженный, мокрый, Ханус Элиас направился домой. Натворил? А что он натворил? Что из-за него пастор остался на Мичинесе? Разве это такая уж беда? Раз уж ты пастор, ты ведь можешь у церковного старосты погостить! Даже под это Рождество! |