Книга Барбара, страница 43 – Йорген-Франц Якобсен

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Барбара»

📃 Cтраница 43

Корабли повернули свою высокую резную корму к берегу. На борту зажгли свет, сквозь оконные стекла на галерее было видно внутреннее убранство кают. Прибой тяжко плескал у мыса. Люди стояли при упрямом ветре в спину и смотрели. Они вели разговоры о больших кораблях, во время óно ходивших у островов, о «Норвежском льве», в новогоднюю ночь затонувшем у Ламбхэаве[33], о «Вестербеке» – голландском судне, ходившем в Ост-Индию, встретившем кончину под скалами у Суроя – Южного острова. Кое-кто пытался скоротать время за пением песни о «Норвежском льве». Но она была слишком грустной и слишком жалкой для такого великого вечера. А что иностранцы-то подумают!

Когда шлюпка с гостями-французами начала грести к берегу, все зажгли факелы, и каждый дом, каждая жалкая лачуга в Хавне внезапно озарились алым светом среди темноты. Тут всем вскружило голову, и никто больше не узнавал ни себя, ни окружающего мира. Жалкая хибарка вдовы Олувы со Столба, которой раньше никто и не замечал, стояла, ярко освещенная, и смеясь глядела на залив. Все было словно во сне. Словно сама вдова отринула свой тринадцатилетний траур, пустилась во все тяжкие и напилась допьяна. Да-да, и ветхая церковная колокольня тоже пламенела темно-алым на фоне небес, словно какой-то знак. Раньше никто не видел этой колокольни в таком обличье.

Но в тот вечер ничей взгляд не задерживался долго на небе. Среди волн приливной полосы уже раздавались крики французов. Они бросали причальный конец, широко размахнувшись, и толпой спешили сойти на берег, смеясь и сверкая белозубыми улыбками. У торсхавнских женщин захватило дух. Их холодные будничные глаза жадно впивали горячее солнце во взглядах иностранцев, летний зной их смуглой кожи. Их как будто заполнило пламя. В их ушах шумели, как прибой, грохот сапог и бряцание шпаг, этот живой мужской ритм увлекал их.

Когда через некоторое время в каменном подвале раздался звериный рев гобоев, все сердца обуяло сумасбродство.

За исключением Габриэля. Он не мог предаться ликованию. Он не сводил глаз с Барбары. Она была наряжена в те материи, которые он сам ей продал. Ах, она уже позабыла, кому обязана своим блеском, в ее душе не было ни капли признательности. Она не видела Габриэля, не знала его. Ее глаза распахнулись и лучились, совершенно неузнаваемо, она не знала, где она стоит или идет, – и она все хорошела и хорошела! И ведь не зазорно ей было, этой потаскухе, этой прирожденной блуднице!

Прошел кто-то из французского командования. Ну да, конечно, это непременно должно было произойти, это неизбежно, как когда есть огниво и есть искра… Габриэль отвернулся: тьфу, он видеть этого не мог!

А Барбару пригласил на гавот сам капитан Монгайяр, тем самым открывая бал.

Вскоре не осталось ни одной девушки, ни одной молодой женщины, которая бы не пустилась в пляс. А торсхавнские мужики алчно предались тому, о чем целый день до вечера мечтали. В одном углу были сложены бочонки с вином. Там-то они все и столпились, а адмираловы люди щедрой рукой разливали напиток всем желающим. Лёгман Самуэль Миккельсен обосновался у одной бочки, сидел там и с олимпийским спокойствием вкушал ее содержимое.

А Габриэль бродил, не находя себе места, и размышлял. Он все делал подсчеты, но, черт возьми, сколько ни вычисляй, результат у этой задачки всегда один и тот же, хоть ты тресни! Он видел, с каким восхищением глаза Барбары взирали на брови Монгайяра. Тьфу и еще раз тьфу! Его сердце исходило по́том.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь