Онлайн книга «Барбара»
|
— Уж не обессудьте, жилище у меня скромное, – сказал г-н Венсель, когда они вошли на Рейнское подворье. Он был малорослым, рыжеволосым и, как всегда, елейным. — Скромное жилище? Воистину! – Голос принадлежал г-ну Северину. Он издал астматический кашель и разразился раскатистым смехом. – Истинно, истинно говорю вам… ах, избави Господи! Ну, что я вам скажу… скромное жилище! Мой дражайший коллега! Да у кого из нас жилище сравнится с вашим? Ей-богу! Он потирал руки, быстрыми шагами ходя по комнате. Он был очень малорослым и очень толстым человеком с симпатичным довольным лицом. Пасторский дом на Рейне отнюдь не был «скромным жилищем», и зал, в который они вошли, был просторным помещением в четыре света. Лучи солнца ложились на выскобленный добела пол светлыми квадратами. За домом были церковь, кладбище и кордегардия с Тёмной. — Ну, – продолжал г-н Северин, – вот бы у нас двоих был такой дом, а, г-н Грегерс! Он подошел к г-ну Грегерсу и попытался похлопать его по плечу, но достал лишь до участка на спине: — А, говорю? А вам как кажется? А? А? При каждом слове он похлопывал г-на Грегерса, и с каждым похлопыванием из пасторского облачения г-на Грегерса густым облаком, словно дым из пушки, вылетали пылинки и плясали в лучах солнца. Г-н Грегерс уронил висевшую у него под носом каплю и испуганно съежился. Он был тощим ревматиком с морщинистым лицом и в облезлом парике. Он попытался заговорить, но смог сказать что-то лишь тогда, когда г-н Северин перестал тузить его и разразился своим безудержным смехом. — У нас жилища такие, в какие нас Господь призывает, – вымолвил он жалобным глухим голосом. — Ну да, ну да, – ответил г-н Северин, – но тогда остается только пожелать, чтоб Господь… – Он зашелся в приступе сильного кашля. – Что я сказать-то хотел… А! У вас тоже в парике моль побывала? — Нет, у меня там мыши похозяйничали. — Нет, правда, ей-богу… Они оба сняли парики и увлеченно предались беседе о бытовых вредителях. Под кончиком носа у г-на Грегерса выросла новая прозрачная капля. У него было много затруднений. Да и у всех они были. Высокий костлявый г-н Маркус с Сандоя жаловался г-ну Кристиану с Северных островов на то, что Господь дал ему много детей: это, конечно же, благословение, но как же трудно их обеспечить. Слава Богу, сын женился и взял в приданое богатый хутор в Скоалавуйке, а у другого, с помощью фогта, вышла на Сурое хорошая аренда, а три дочери удачно вышли замуж. Но еще оставалось девятеро детей. И это непросто, ох, непросто! У г-на Кристиана детей не было, и он не был женат. Он предпочел бы поговорить о гернгутерах[49]. Он сказал, что понимает гернгутеров, ему очень хотелось это высказать, а еще ему симпатичны Цинцендорф и Шпангенберг. — Да, – заметил г-н Маркус, у которого была дочь Эльсебет, которой исполнилось девятнадцать, и он взял ее с собой в Торсхавн, ведь от сидения на пасторском подворье в Тоднесе она только тупеет, так что если г-ну Кристиану угодно немного поговорить с ней о предметах духовных, то… — Да, Шпангенберг, – сказал г-н Кристиан, погладив себя по подбородку долгим нежным движением руки. Это имя он произнес мягким торжественным тоном, словно шептал святое слово. Его лицо побледнело, стало патетичным, – а он был высок и хорошо сложен, с густой гривой кудрявых волос, напудренных и заплетенных сзади в крошечный хвостик, торчавший над пасторскими брыжами. |