Онлайн книга «Крепкий Орешечко. Без фильтров. Сезон 1»
|
— Ладно, давай устрицы. Ни разу не пробовал, говорят, тема. — Ты что, их едят живыми! Представляешь, ты ее жуешь, а она против. — Рыба тоже не добровольно пожарилась. Тогда салат какой-нибудь. Мы набрали по три блюда и наконец расслабились. Васаби со счастливом видом ела макароны с креветками в мешочке, я сражался с резиновым кальмаром. Стали решать, как быть дальше. Родственники распоясались и не дают прохода. — Нам нужен шифр, – сказала Васаби. – Например, твой позывной будет Фундук, а мой Соус. — Угу, – ответил я. – Совсем непалевно. Никто не догадается. — Хорошо, пусть будет Икс и Игрек. Предлагаю обмениваться бумажными записками. По прочтении сжечь, пепел развеять. Мой отец восстановит записи даже из пепла. — А может, просто не обращать внимания? – предложил я. – Сами рано или поздно отстанут. Васаби задумчиво смотрела на креветку, насаженную на вилку. — Я не хочу, чтобы они совали нос в мои дела. Ты не представляешь, что мама творит в последнее время. Вынюхивает, подслушивает. Как Анатолий, только в сто раз хуже. А потом еще и допрашивает, не связалась ли я с каким-нибудь отморозком. — А ты связалась? – с тревогой спросил я. — Да! – ответила Васаби, хрустя креветочным хвостом. – Он конкретно отмороженный. И выразительно посмотрела на меня. — Короче, меня все достало. Особенно родители, – подытожила она. — Рано или поздно мы от них съедем. — И они будут скрестись в дверь. Съезжать придется сразу на Луну. Два года спокойных – пока они копят на луноход. По большому счету Васаби права. Личная жизнь постоянно становится общественной. Всем есть дело до того, куда мы идем, что едим, как одеваемся и насколько часто дышим. У китов похожие проблемы. Куда ни поплывут, всюду экспедиции, камеры, ученые, обеспокоенные экологи. От такой жизни кто хочешь вымрет. Надо найти способ освободиться. И тут я вспомнил, что еще зимой отец обещал оплатить мне психолога. Вот у кого можно спросить, как отделаться от родни! Васаби сказала, что идея хорошая, но в голосе у нее звучало сомнение. Совсем отчаялся человек. Ничего, мы еще посмотрим, кто кого! Пролетая над гнездом Сережи Психолога я выбирал тщательно. Нельзя же, чтобы в твоей голове копался жалкий недоучка, инфоцыган или нехорошая личность. Отец настаивал на полной анонимности: записаться под чужим именем, оплатить наличкой, уходя, запутать след. Мама очень хотела пойти вместе со мной, чтобы разложить проблему по полочкам; отец сказал, что мама примелькалась в городе, все знают ее как жену известного адвоката, и кто-то может решить, что в семье кризис, скандалы и развод. Меня заставили надеть куртку с капюшоном, очки на пол-лица, убогую одежду в стиле «выношу мусор» и велели взять такси от какого-нибудь ТЦ. Шпионы и те меньше заморачиваются. Клиника находилась в историческом здании с колоннами в виде голых людей. Внутри сидела бабушка с журналом и регистрировала клиентов. — Кукухин, – представился я. – Димочка. — С какой проблемой к нам пришли? — Подростковая депрессия, – сказал я. – Нарциссизм. Синдром самозванца. И кажется, прогрессирующее слабоумие. Лечиться хочу. — Записка от родителей есть? Я достал мятый листок, на котором отец написал, что доверяет мне, Дмитрию, точнее Лжедмитрию, Кукухину самому нести ответственность за свое здоровье в течение трех часов. А дальше понесет опять он. |