Онлайн книга «Любовь и зомби»
|
— Излагай! – потребовал он. — Ой, беда! Тебя, владыка, никак нет, а мы что, мы ходить лесом, искать. Еда надо, пить надо. Арсений злой собака. Говорит терпеть-ждать. Ну, мы Арсения в ковёр и верёвка мотать-мотать. Хорошо мотать, крепко. Лежит уютный. И вот ходили поле туда, потом сюда. Будка хорошая, большая стоит. Мясо пахнет. — Не мясо, а гуляш! – сказал худой пучеглазый бомж в короткой каракулевой шубе, надетой наизнанку. — Так, Бармалей, давай ты! А то я ничего не понял, – распорядился лже-Серафим. — Чо я, чо я… Арсений меня знаешь как? Вот сюда – тыц, потом сюда – тыц. А у меня экзема. Мне от государства мази положены, бесплатные. И пособие по инвалидности костей. Я ему говорю: ты какую власть себе взял. Вот придёт Серафим, уж он тебя накажет. Как бог черепаху. А Арсений мне: сам ты черепаха. Сейчас выпорю крапивой, вот я уже рву её, вот уже несу. Я как закричу: убивают, убивают! Мы его повалили и закатали. — Это я уже понял, – проворчал лже-Серафим. – Потом покажете, где лежит. Как вы сюда-то попали? А главное, зачем? — Пошли еду добывать в посёлок. Раз там никого, значит, всё вкусное наше, – солидно сказал пучеглазый бомж. – Дошли до будки бетонной, которая за погостом чутка гудит. Остановились для туалета и вообще передохнуть. Запыхамшись потому что, устамши. Ну вот, а там пахнет: гуляшик, с подливой, как в привокзальной столовке. Наваристый, поди, с жирком, с лаврушечкой. Густенький, ложка стоит. Лже-Серафим скрипнул зубами. Пучеглазый бомж прекратил поглаживать себя по животу и быстро-быстро забормотал: — Взломали дверь. Она на одной петельке уже висела, гнилая. Ищем гуляш. А там внутри шаром покати. Только мешки пустые, рваные, очень хорошие. И тут я как рассержусь от голода, как топну, как стукну, стенка сломалась, а там дыра. Вот такенная. И ход вниз, заначка, наверно, чья-то, она же всегда в подполе. Оттуда духан – на всю будку. Мы веревоньку спустили, по ней быстро-быстро слезли. Погуляли, порыскали, на запах пошли. Смотрим: склад. Консервы всякие, тушёнка, толстолобики в томатах и даже консервированная вода. Видно, старое всё очень, хорошее. А в углу догорает что-то и банки вздулись, полопались. И пахнут. Бомж сладко причмокнул. — Вы, значит, консервы собирали? – подытожил лже-Серафим. – А в ящиках что? — Хабар! – встряла косоглазая тётка. – Хватай-хватай, домой таскай. — То есть даже не посмотрели? Просто взяли и поволокли? А чего сюда, больше некуда? — Заплутали, Серафимушко. Некому было направить, подсказать. Выручай! — Ответственное лицо на кражу подбиваете, ироды? Бомжи пожали плечами. — Как завещано Синим богом! – выкрикнул кто-то из толпы. – Лежит – бери, бьют – беги! — Наше оно. Народное! – сказала косоглазая тётка. Лже-Серафим вздохнул и пошёл разглядывать хабар. А Мамай Саныч метнулся в темноту и схватил за ухо Алину. — Ты зачем сюда полезла, коза? А? – Алина вырывалась, но Мамай Саныч держал крепко. – Сказал наверху сидеть. Сказал ждать. Остальные где? Тоже не утерпели? Вадик, Илья и Вика подошли к Мамай Санычу, который неохотно отпустил Алину, потиравшую ухо и бормотавшую, что он из неё полуэльфа сделал. — И чего вам не сиделось? – продолжал бушевать Мамай. – Тут одни развалины, в любой момент потолок обрушится. Вода натекла. Но вам, конечно, больше всех надо! А если бы вас завалило в тоннелях? Сроду бы не нашли! Так бы и гнили тут. |