Онлайн книга «Девочке в шаре всё нипочём»
|
— Неожиданно, – усмехается Котя. — Я подвозил Инну, так получилось, – говорит отец, будто о пустяке. И опять сидят, как истуканы. Долго. И я с ними, жду продолжения. Котя вздыхает и смотрит на Ма: — Салат вкусный, с чем он? — С мидиями, – рассеянно отзывается та. — Так я и думал. А Инка с кальмарами делает, гадость редкая. Ты ей дай рецептик. — Обязательно. Инусик швыряет на стол вилку, обжигает Котю яростным взглядом и идёт в наступление: — Да, мы встретились. Один раз. Это была моя идея. Потому что кто-то уехал от беременной жены, и ему надо было вправить мозги. Я помочь хотела! — Молодец, – мрачно одобряет Котя. С таким же успехом он мог назвать её идиоткой. Ма брезгливо отворачивается. Не верит. — Знаете, я устала, прилечь надо, – бормочет она. – А вы оставайтесь. Пейте, ешьте, веселитесь. Всё в порядке, просто подташнивает немного. Но тут оказывается, что у гостей неотложные дела, и кухня пустеет. Никаких долгих прощаний в коридоре, посошков, лобызаний и народных песен пьяными голосами. Одна я сижу за накрытым столом и прислушиваюсь к звукам в родительской спальне. А их нет. Ни жалоб, ни криков, ни обычного разговора. Ти-ши-на. Жуткая и неправильная. 24 Ма и отец отмалчиваются. Не разговаривают друг с другом, избегают меня. Они всегда были не слишком общительные, но молчали легко, буднично. Сейчас всё иначе. Квартира словно съёжилась, заросла хламом, стала меньше и темнее. А сами они вялые, нездоровые. Не ходят, а пересекают линию фронта мелкими перебежками, и вокруг каждого – тёмное облако. И дышать рядом с ними нечем. Не семья, а душегубка. Иду к Будде в надежде отогреться, там мой настоящий дом. Эмани с Кратким наверняка уехали, и всё хорошо, как раньше. Будда станет слушать музыку, вытянувшись в рост на старом диване, а я на него смотреть. Заберусь с ногами в кресло, выброшу из мыслей лишнее, прикрою глаза чёлкой и сделаюсь обычной собой. Никем. Уютным и счастливым существом. Без тоски и смутной тревоги. — О, привет! – дверь открывает Каша. Заглядывает мне за спину, огорчается. – Спринга не с тобой? — Нет, а должна? Он впускает меня и остаётся в прихожей, смотрит, как снимаю пальто и ботинки. Хочу пройти мимо, но Каша не пускает, загораживает проход. Его пухлое лицо отвердело, заострилось и больше не кажется мягкой мультяшной физиономией. Вместо обаятельного добряка передо мной стоит унылый парень, страдающий от лишнего веса и, судя по тусклым, покрасневшим глазам, от недосыпа. — Чего тебе? – спрашиваю. — Ты давно её видела? – он говорит тихо, и я неосознанно понижаю голос. — Спрингу? В «Мутном глазе», мы там все были. — Ну да… а потом? — Что потом? — Она не звонила? — Нет. А что случилось? — Может, и ничего. Только она в последнее время часто бывала у Тим Саныча, скрытничала, намёки туманные строила. А теперь совсем пропала. — Ты дома у Спринги был? — Три раза. Предки говорят, нет её. Я полночи перед их калиткой просидел, хотел застать, когда она явится, но не дождался. — А к нему ходил? — Ещё бы. Саныч не отзывался, хотя было слышно, что за дверью стоит. Но я всё равно ходил. Потом мне это надоело, начал орать, что подожгу дверь. Он и выполз. Маразм у него: меня не узнал, Спрингу не помнит. — Вот засада! – говорю. — Это точно, – соглашается Каша. |