Онлайн книга «Где дом и дым глубин и алый»
|
Лена пошла по кругу третьего этажа. С одной стороны арки и улица, с другой – стены и окна квартир, посередине – широкий коридор. Деревянные половицы мягко проседали под ногой, блестели от старости там, где совсем стёрлась коричневая краска. Лена уже ходила здесь утром, осматривалась, но не перестала удивляться. Галерея была словно продолжением квартир. Вот стоит стол, вот шкаф, большой сундук, на вид старинный. Бельевые верёвки, тумбочки, мягкие игрушки и комнатные растения, даже пожухлая пальма в пластиковом ведре. Ещё сундук, но этот с навесным замком. Шкаф, этажерка. Пепельницы и чайники, коврики и табуретки, стопка глянцевых журналов на парапете, детский велосипед в углу. Лена сделала круг и спустилась на второй этаж, потом на первый. Везде одно и то же. Так странно. Получается, есть у жильцов отдельные квартиры и есть общие галереи, из-за которых люди будто и не разделены стенами. Наверное, похоже выглядели коммуналки – о них разглагольствовала бабушка Люба. Мол, горя вы не знаете, жируете на всём готовом, а помыкались бы по коммуналкам… А чего тут мыкаться? Наоборот хорошо, словно все вокруг – твоя семья. Но это они друг другу семья, Лена ни при чём. У неё своя… Не надо думать. Надо что-то делать. Например, фотографировать. Плёнки нет, но ведь можно притвориться. Долго бродить по двору, примериваться, искать подходящий ракурс, потом не спеша взводить рычаг, чувствуя себя метким стрелком, плавно нажимать кнопку, глядя в видоискатель, слышать многозначительный сдвоенный щелчок и видеть, как схлопывается в объективе шторка. Словно кожистые веки рептилии. Лена так увлеклась, что сначала не поняла, к кому обращается громкий пронзительный голос: — Вы из газеты? Из газеты, да? — Простите? Старушка с тревожным лицом, нарядная – в белоснежной блузке с кружевным воротничком, длинной чёрной юбке и синих пластиковых шлёпанцах, – протянула к Лене мелко дрожащую руку. — Из газеты вы? Вас прислали репортаж про наши трубы писать? Мы ведь обращались. Вы поэтому фотографируете, для статьи? — Я не фотографирую, – растерялась Лена. — Ну как же?! Вы не стесняйтесь, я всё покажу. Это ведь человекоубийство, а не трубы! Не верите? Они же постоянно текут! Сколько можно латать? А разрешение совсем поменять нам не дают, а без разрешения нельзя. Мы ведь – культурный памятник. Исторический. Понимаете? Поэтому всё разваливается. Пойдёмте, я покажу. Ну что же вы? Я не просто приглашаю, я молю о помощи, пойдёмте! — Вы меня не за ту приняли. – Лена отступила на шаг. – Я не из газеты. — Ничего. Ничего страшного. Вы тут скрытно, для объективности, я понимаю. Но снимки всё равно сделайте, пригодятся. А может, вам заплатить? Сколько? У меня много нет, но я заплачу. Сколько вы хотите? Старушка смотрела доверчиво и продолжала протягивать руку, а Лена задохнулась от стыда. Разве она похожа на вымогательницу? — Нисколько. Не надо денег. – Она быстро глянула на Диника, который не обращал на них никакого внимания, продолжая рыть песок. – Я просто так посмотрю. Только недолго, хорошо? — Хорошо, очень хорошо! – обрадовалась старушка и повела Лену к крыльцу у ворот. Лена спотыкалась, мысленно ругала себя. Ведь получается обман, хоть и ненамеренный. И оставлять Диника боязно. Он, конечно, сознательный, в случае чего пойдёт наверх к Марине, но на душе неспокойно. С другой стороны, много времени это не займёт – войти в квартиру и щёлкнуть пару раз для вида. А отказать невозможно. Жалко старушку. Эти её нелепые шлёпанцы, и влажные глаза, и деньги эти несчастные. Отказать как ударить. |