Онлайн книга «Где дом и дым глубин и алый»
|
— Не хочешь. — Откуда ты знаешь? — От верблюда. — Это был не настоящий верблюд. — Как сказать. — Честно скажи. — Какой-то дурацкий у нас разговор. — Это точно. Хорошо, что никто не слышит. — Даже старик. — Старик? — Ну да. Он тоже здесь сидит. Лена распахнула глаза и тут же зашипела, прикрыла их ладонью. Слишком ярко! Рядом хихикнула голодная девочка. — Предупреждать надо, – обиделась Лена. — Сейчас пройдёт. Они сидели на земле в тени дома с арками, ярким свет показался из-за долгой темноты. Лена несколько раз моргнула, посмотрела наверх – голые тополиные ветки, рваные облака, кусочек крыши и серый кот на карнизе. Впереди пустой вечерний двор, ни души, только несколько воробьёв скачут в лужах, что оставила водовозка. Позади ствол дерева. По одну сторону голодная девочка, которая уже поднялась на ноги и отряхивала юбку, по другую – коричневый дед на стуле. Это от него слегка пахнет детской присыпкой и уксусом, от земли – прелыми листьями, от девочки… ничем. — Как думаешь, что он видит? – спросила голодная девочка. — Ворота? – предположила Лена. Девочка несколько раз махнула рукой перед широко открытыми глазами старика. Никакой реакции. — Нет, не ворота. — Он слепой? — Спит. — Значит, он видит сны. Голодная девочка снисходительно улыбнулась. Лена уже привыкла, что двери в этом доме открываются куда сами захотят. Или куда захочет голодная девочка. Но всё же никак не ожидала нырнуть в подвальную дощатую дверку и очутиться посреди кладбища. Голодная девочка сказала, что оно старое, так и называется, хотя это неверно. И оно – не оно, а они. Кладбища. Вон там купеческие склепы, да, те домики с остроконечными крышами, словно сплетённые из железных прутьев. А там татарские кирпичные мавзолеи. Похоже на маленький средневековый город, да? Это серые мраморные плиты с еврейского кладбища и чёрные с золотом – с армянского. Их перенесли сюда, когда неумные люди начали разорять могилы, думали найти в гробах украшения и прочие ценности. Ну и статуи ангелов, гранитные стелы, кресты, как положено. Лена не сразу заметила, что держит голодную девочку за руку, они и вошли сюда вот так – сцепившись ладонями. Так и брели теперь по асфальтовой дорожке. Лена не стала отнимать руку, зачем? Глазела по сторонам, слушала девочку: здесь доктор, который не пережил последнюю эпидемию тифа, этот усатый сдал городской гарнизон большевикам, а тот священник – батюшка – он с тяжёлым ранением вышел из окружения в войну, считается святым, а вон там – Мария, видишь, сколько цветов и мягких игрушек за оградой, говорят, что она помогает бесплодным женщинам. — Стой! А там? – Далеко впереди показался человек. Ну как человек – тёмная риска на дороге, но Лена не сомневалась, что это – человек. — Увидишь. Он нас подождёт. Они не торопились, девочка рассказывала дальше, а Лена отмечала маленькие нежные листочки на ветках, жёлтые головки одуванчиков в высокой траве, розоватую дымку вокруг кустов за склепами. И вдруг – маки. Трепещут и мнутся на лёгком ветру, словно лепестки их – тонкая красная бумага. — Не понимаю, – пробормотала Лена. — Что? — Здесь – весна? — Ну да. — Но как же… — Просто весна. Пойдём. Она ускорила шаг, потянула Лену к громадному памятнику с множеством табличек – имена, имена, имена. Лена много раз видела похожие, это для погибших в Великой Отечественной. |