Онлайн книга «Где дом и дым глубин и алый»
|
— Наш дом? — Да. — Вот этот наш дом с арками? — Да. — Я вас умоляю! – засмеялась Александра Антоновна. – Что за странные фантазии? Люди могут быть опасны, но дом – никогда. Более того, он присматривает за людьми. Понимаете? — А та девочка, которую Диник видел в окне пастората. Кто она? Александра Антоновна покосилась на окно, потом словно вспомнила об игре и с громким стуком перепрыгнула через три Диниковых шашки. Диник закричал, что это нечестно, и тогда Александра Антоновна снова посмотрела на Лену: — Вы ведь хотите, чтобы я ответила честно? Лена кивнула. — Если честно, я не знаю. Просто девочка. Тень. Не знаю. Она как дом. Просто существует. Тётя Руза и Марина лепили пельмени, а Лена ждала. Нарезала кружочки теста ободком стакана, а как натыкалась взглядом на миску с фаршем, вспоминала телячью тушу Курбана. Отворачивалась, задерживала дыхание. Кровь. Красный запах. Марина ничего не замечала, лепила, словно в трансе, – руки двигаются, а вся остальная Марина отсутствует. Руза поглядывала на Лену, но своё мнение о её кислом лице не высказывала. Даже проявила что-то вроде заботы – пару раз предложила Лене выйти на улицу подышать. «Ты не траванулась часом? Что ела? Зелёная вся». Но Лена оставалась на месте. Потому что не только ждала, но и боялась. Лена боялась, когда Курбан будто вырос перед ней на галерее и сказал: «Ты, малая, больше мне не попадайся. Ясно? Не ходи ко мне там. А тут куда хочешь ходи, я ж не против. Давай сундук подарю? Он же тебе понравился? Правда, забирай. Крепкий сундук, ещё бабки моей, старинный. Что ещё хочешь? Всё подарю!» Лена отказалась от сундука. И извинения Курбана, а это были именно они, ей тоже не требовались. Но она заставила себя улыбнуться. Ведь Курбан, как когда-то Юля, переступил через себя, потому что его совесть оказалась больше гордости. Марина бы оценила. А Лена не могла тратить силы на чужие переживания, она боялась. И ждала. — Меня ждёшь? – поинтересовался Ваня, протягивая Лене брикет мороженого. — Зачем это? – она неохотно взяла, но снимать обёртку не стала. — Просто. Не любишь? — Не хочу. Но спасибо, Динику отдам. Лена отвернулась, бросилась вверх по ступеням. А когда снова пошла во двор, остановилась на полдороге; думала, Ваня уйдёт, но он остался у крыльца – вертел в пальцах связку ключей и разглядывал тополь, будто там есть чем любоваться. Можно пройти по галерее и прошмыгнуть на центральную улицу с другого крыльца, но это же нелепо. И Ваня сразу поймёт, что она его избегает. Почему бы не сказать прямо: не до тебя мне, отвяжись. Грубо? Зато без надуманных отговорок. Лена бы так и сделала, но ведь он принёс мороженое. — Диник передаёт спасибо, – буркнула Лена, боком протиснулась мимо Вани и чуть ли не вприпрыжку кинулась к воротам. Он нагнал, пошёл рядом. — Я за водой, в магазин. – Лена ускорила шаг. — Ладно. — Я сама. — Мне тоже надо. И как его отшить? Лена упрямо молчала и смотрела строго перед собой, представляла, что идёт одна, но краешком глаза всё равно цепляла длинную Ванину тень. Вот же пристал. Невыносимо. Наверняка усмехается, как обычно. Он же видел, какая она слабая, и знает, какая безмозглая. Но когда они подошли к «минисупермаркету 24», одновременно шагнули внутрь и неловко сшиблись боками, Лена сердито охнула, вскинула глаза и никакой насмешки не увидела. Ванино лицо было печальным и немного удивлённым. Словно Лена что-то пообещала и подвела, или сказала гадость, или толкнула нарочно. Чушь какая! Но Лена почувствовала себя виноватой. Немного. Открыла рот для какой-нибудь вежливой фразы, в целом бессодержательной, зато способной сгладить неловкость. Но так и не придумала, что именно сказать. |