Онлайн книга «Воспоминания. О Некрасове, Достоевском, Тургеневе и других»
|
У меня сохранился экземпляр стихотворений Фета с помарками и вопросительными знаками, сделанными рукой Тургенева. Н. В. Гербель познакомился также в начале 50-х годов с Панаевым. Гербель явился к Панаеву без всяких рекомендаций и часто бывал у него по утрам, но всегда сидел в кабинете. Он долго не входил в кружок литераторов, которые собирались у нас на обеды и вечера. Причина была та, что Тургенев раз подсмеялся над Панаевым. — Господа, – сказал он, – Панаев открыл новый талант и возится с ним как с будущим замечательным писателем, потому что первое произведение этого юного офицера имеет очень важное значение для русской литературы, а именно: «История Изюмского полка», написанная и изданная этим офицериком по приказанию командира полка. Панаев обидчиво ему заметил: — Уж ты бы, Тургенев, молчал! Да и за что ты обижаешь Гербеля? Он мне читал все свои переводы из Гейне, и мне кажется, что он очень недурно владеет стихом. — О многострадальный Гейне, – воскликнул Тургенев, – почему-то это излюбленный поэт, над уродованием стихов которого все упражняются, причем всякий воображает, что достаточно перевести два-три стихотворения Гейне, чтобы иметь право считать себя литератором! Ну, признайся, Панаев, у тебя есть слабость разыгрывать роль литературного покровителя? — Гербель по крайней мере грамотный, – отвечал Панаев, – а ты мне прислал третьего дня какого-то франтика с рукописью и рекомендательным письмом, так твой франтик даже безграмотный. Тургенев засмеялся и сказал: — Я это сделал, чтобы избавиться от франтика, а ты по три часа беседуешь с офицериком да еще всех знакомишь с ним. Входить скоро невозможно будет к тебе в кабинет[154]. Когда Гербель издал «Слово о полку Игоря», то Тургенев не называл его иначе, как «Изюмский Игорь». Мне часто приходилось слышать, как многие люди восхищались редкой чертой в характере Тургенева – искренностью. Он так был умен, что когда хотел, то мог очаровать всякого. В 50-х годах в кружок литераторов «Современника» вошел Михаил Ларионович Михайлов, автор романов «Адам Адамыч», «Перелетные птицы» и др. Наружность его была очень оригинальна; маленький, худенький, с остренькими чертами лица и с замечательно черными, густыми бровями. Веки глаз у него были полузакрыты; в детстве ему делали операцию, но все-таки веки лишены были способности подыматься, вследствие чего глаз почти не было видно, и Михайлов носил большие очки; губы у него были до того яркого цвета, что издали бросались в глаза. Михайлов сшил себе летний серый костюм, и Тургенев уверял, что в сумерки он может испугать, так он похож на летучую мышь. Я не имела случая проверить, правду ли рассказывали про Михайлова некоторые его приятели, будто он считал себя победителем женских сердец и уверял, что никакая добродетельная женщина не устоит против него. Мне кажется, что Михайлов подсмеивался над ними, рассказывая о своих победах, и наблюдал, как быстро тайна, сообщенная одному по секрету, делалась известна всем. Михайлов был очень веселого и живого характера, и на него смотрели как на человека, который ни о чем другом не думает, как о победах над женщинами…[155] Панаев в своих «Воспоминаниях» часто упоминает о своем школьном товарище М. А. Языкове, находившемся со всеми литераторами на дружеской ноге[156]. |