Онлайн книга «Воспоминания. О Некрасове, Достоевском, Тургеневе и других»
|
Вот эти примечания: О, сладостно, клянусь, с тобою было жить, Сливать с душой твоей все мысли, разговоры, Улыбку уст твоих небесную допить. Примечание Красовского: «Слишком сильно сказано! Женщина недостойна того, чтобы улыбку ее называть небесною». И молча на тебе свои покоить взоры. Примечание: «Тут есть какая-то двусмысленность». О, дива милая! из смертных всех лишь ты Под бурей страшною меня не покидала. Не верила речам презренной клеветы И поняла, чего душа моя искала. Примечание: «До́лжно сказать, чего именно, ибо здесь дело идет о душе». Что в мненьи мне людей? Один твой нежный взгляд Дороже для меня вниманья всей вселенной. Примечание: «Сильно сказано; к тому ж во вселенной есть и цари, и законные власти, вниманием которых дорожить до́лжно». О! как бы я желал пустынных стран в тиши, Безвестный, близ тебя к блаженству приучаться И кроткою твоей мелодией души, Во взоре дышащей, безмолвствуя, пленяться. Примечание: «Таких мыслей никогда рассеевать не до́лжно; это значит, что автор не хочет продолжать своей службы государю, для того только, чтоб быть всегда с своею любовницей. Сверх сего, к блаженству можно приучаться только близ Евангелия, а не близ женщины». О! как бы я желал всю жизнь тебе отдать! Примечание: «Что ж останется Богу?» У ног твоих порой для песней лиру строить. Примечание: «Слишком грешно и унизительно для христианина сидеть у ног женщины». Все тайные твои желанья упреждать И на груди моей главу твою покоить. Примечание: «Стих чрезвычайно сладострастный». Тебе лишь посвящать, разлуки не страшась, Дыханье каждое и каждое мгновенье, И сердцем близ тебя, друг милый, обновясь, В улыбке уст твоих печалей пить забвенье. Примечание: «Все эти мысли противны духу христианина, ибо в Евангелии сказано: «Кто любит отца своего или мать паче меня – несть меня достоин». * * * Мы переехали к Аничкину мосту в угловой дом купца Лопатина, против дома Белосельского. Белинский тоже переехал в этот дом, заняв во дворе маленькую квартирку о двух комнатах по черной лестнице. Его квартира выходила окнами на конюшни и навозные кучи. Солнце никогда не заглядывало в эти окна. Нанимая раньше комнату от жильцов, Белинский жаловался, что ему мешали работать. Здесь же он не слышал постоянных разговоров и шума, да и ему нужно было жить поближе к редакции «Отечественных записок». Белинский каждый день обедал у нас. Его очень утомляли разборы глупейших книжонок, которыми он должен был заниматься для ежемесячного обозрения. В то время библиография играла важную роль в журналах, о каждой вышедшей книжонке надо было сделать отзыв, и иногда приходилось читать штук двадцать таких книжонок. Белинский приходил к обеду в нервном раздражении и говорил: «Положительно тупею! строчишь, строчишь о всякой пошлости и одуреешь!» Белинский никуда не ходил в гости, но любил очень театр и очень волновался, если хорошую пьесу плохо разыгрывали. Утром до обеда он писал или читал серьезные книги, после обеда опять уходил работать, а вечером, часов в десять, приходил к нам играть в преферанс, к которому очень пристрастился, сильно горячась за картами. Он все приставал ко мне, чтобы я также выучилась играть в преферанс. — Гораздо было бы лучше играть с нами в преферанс, чем все читать вашу Жорж-Занд, – твердил он. |